Чтение онлайн

Как рассказывала Лариса, о проблеме с грудью было известно с первых месяцев жизни ребенка. Но, видимо, до поры до времени это не так бросалось в глаза. О причинах возникновения этого заболевания у детей ученые до сих пор спорят. Одним из факторов называют травмы ребер и внутренних органов, которые расположены в районе грудины. Могло ли это случиться во время настолько стремительных родов? Ответа на этот вопрос нет. Головкиным такие нюансы никто не объяснял.

«В шесть или семь лет по совету врачей Сереже был сделан ортопедический корсет для исправления грудной клетки, который он носил очень неохотно в течение года», – вспоминала Лариса Головкина.

Ситуацию это несколько исправило, развитие болезни замедлилось. Хотя сутулая спина сохранилась у Головкина на всю жизнь. Это особенно бросалось в глаза с учетом его гигантского роста – он вымахал до 191 сантиметра.

Одно из признаний матери Сергея Головкина, озвученное следователям:

«В нашей семье не очень принято ласкать детей – целовать, обнимать и так далее. Я сажала Сергея на колени, только когда он был еще маленьким, примерно до двух лет. Если я хотела приласкать Сергея, то я могла ласково погладить его по плечу».

И еще в дошкольный период у мальчика внезапно обнаружилась одна «стыдная» проблема.

«Когда Сергею было пять лет я заметила, что он занимается онанизмом: он прятал в трусиках ручку, когда находился в постели, – вспоминала Лариса Головкина, – в то же время оконченного акта онанизма в виде определенных движений и семяизвержения я сама лично никогда у Сергея не наблюдала. Я объясняла ему, что этого делать нельзя, что он может “заболеть”. И в то же время старалась не заострять на этой проблеме внимание. Позже, когда я замечала, что у него руки находятся в трусиках, просила положить руки поверх одеяла. На его нижнем белье я не замечала пятен от поллюций».

В другой раз женщина призналась, что, когда ловила сына за этим делом, она его не просто ругала, но и в угол ставила.

Сложно сказать, правильно ли Лариса оценила действия сына. Да, дети и в два-три года могут начать проявлять интерес к своим половым органам. В наше время многие родители способны поговорить с ребенком на такие интимные темы. У Головкиных было не так. Пока давайте просто запомним этот факт, а позже разберем это с экспертами.

В первый класс Сережа Головкин пошел в 1967 году. Его приняли в столичную школу 167, которая и по сей день существует на Ленинградском шоссе неподалеку от Речного вокзала. От дома, где жил мальчик, до учебного корпуса можно было дойти пешком за несколько минут. В одном классе с ним десять лет проучился будущий рок-музыкант, основатель легендарной группы «Крематорий» Армен Григорян.

В интервью для этой книги Армен Сергеевич рассказал, что сам он познакомился с Головкиным еще до их первого Дня знаний.

– На первом этаже нашей 167-й школы был небольшой кабинетик, где ребят записывали в первый класс. Я пришел с родителями. Помню, что рядом стоял мальчик с мамой. И потом мы с этим мальчиком попали в один класс – 1 «Б». Это был Головкин.

– Примерно в те годы отец Головкина уже стал старшим инженером в своем НИИ, ваш отец, как известно, был дипломатическим работником. Школа была, как тогда бы сказали, блатная?

– Нет, ничего такого. Обычная, по месту жительства. В этой школе учился практически весь наш район. Здание большое, учеников было так много, что в параллели количество классов доходило до буквы «Е». Да и классы многие оказались перегруженными. У школы не было никаких специализаций, но был довольно сильный преподавательский состав, включая даже учителей физкультуры.

Армен Григорян рассказывает, что район Речного вокзала тогда только начали застраивать многоэтажными домами, и местность была, так сказать, специфическая.

– Мы туда переехали с родителями из обустроенных Филей, а на новом месте – пруды с камышами и тритонами, лес, а из окон новой квартиры видна деревня Аксиньино.

Эти нюансы, к слову, отражают важные вехи в современной истории Москвы. Дело в том, что в 1960 году открыли первый участок МКАД (Московской кольцевой автодороги), и тогда же оказавшиеся внутри нее подмосковные земли, в том числе упомянутое Аксиньино, включили в состав города. Движение по всему кольцу запустили в 1962-м. А в 1964-м достроили Речной вокзал, и на территории вокруг него вырастали новые многоквартирные дома, которые какое-то время соседствовали с настоящим деревенским укладом.

– Козы гуляли сами по себе, часто приходили к школе, – продолжает Григорян. – Однажды мы с бабушкой сидели на кухне и вдруг услышали дикие голоса с улицы. Мужик дубасил женщину колом у деревенского колодца. Бабуля открыла окно и крикнула: «Как же вам не стыдно? Немедленно прекратите!» А обратно прилетел такой трехэтажный мат, что я одномоментно узнал очень много неизвестных доселе русских слов. Это сейчас район уже застроен так, что там вообще ни проехать, ни пройти. А в нашем детстве это был зеленый, красивый край. Когда его постепенно заселили, он стал культурным микрорайоном с кинотеатром «Нева», магазинами, футбольным стадионом, музыкальной школой… Внешний вид менялся стремительно. Деревня исчезла быстро, на ее месте появились новые дома, ну и прибавлялись ученики в школе, естественно.

По словам музыканта, Головкин в начальной школе сидел за первой партой и хорошо учился. Еще один одноклассник будущего убийцы Владимир Кондратьев в своих показаниях уточнял:

«В начальных классах его посадили за одну парту с толстым мальчиком Ромой Юрченко, но тот через несколько лет от нас уехал. Сергей всегда был молчаливым, никогда ни к чему не проявлял интереса. Он не общался с другими ребятами, даже на переменах ходил один».

Молчит, ни с кем не общается, друзей нет… И одноклассники даже не догадывались, что на самом деле происходит с Сережей Головкиным. Он сам подробно рассказывал обо всех своих родившихся именно в те годы демонах уже после задержания – и следователям, и психиатрам, которые проверяли его на вменяемость.

В детстве у Головкина был энурез, то есть недержание мочи. Мама в одной из сохранившихся в уголовном деле бесед упоминала, что лет до десяти сын мочился в постель, а потом это прошло.