Фишер. По следу зверя. Настоящая история серийного убийцы
Шрифт:
Давайте сравним заработки Головкина с советскими цифрами по годам, которыми апеллирует наш современный Пенсионный фонд при расчете пенсий граждан.
В первой графе этой таблицы указаны средние по стране зарплаты. Они, конечно, сильно отличались в зависимости от профессий. Например, в середине 1980-х, когда с экономикой все еще было относительно нормально, медсестра в больнице получала до 120 рублей в месяц, врач – до 160, школьный учитель – 160–170 рублей. Молодой инженер ежемесячно зарабатывал от 120 рублей, квалифицированный – до 180. Рабочий на заводе – от 200 рублей, с хорошей выработкой – до 600. А Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Горбачёву платили по 1500 рублей в месяц.
Куда же одинокий и непритязательный в быту Головкин девал такие деньжищи? Большой вопрос. Ну магнитофон однажды купил. Ну телевизор (при обыске потом нашли и чек на этот черно-белый воронежский «Рекорд В312» из магазина – 200 рублей). Но это все так, редкие большие покупки. Ну наверняка помогал маме, сестре. И все равно очень странно…
Единственное, по словам Кузина, на чем Головкин никогда не экономил, – его машина. На железную лошадку он денег не жалел.
«За месяц-два до приобретения машины я купил в Горках-10 гараж за 400 рублей у нашего наездника Туруханова, – рассказывал Головкин. – Гараж сварной, цельнометаллический, изнутри частично обшит досками. Располагается он на территории конной части, в 150–200 метрах от здания, где я живу».
Главное достоинство этого гаража для самого Головкина – местоположение. Рядом несколько сараев, в которых сослуживцы держат всякое барахло да кур разводят. Вечерами там никого нет. А это значит, что в гараже можно делать все что угодно.
«Все последующие преступления я уже совершал с использованием автомашины и гаража…»
Глава 45
«Отказался лезть в багажник»
23 сентября 1989 года, суббота.
Из показаний Сергея Головкина:
«Осенью 1989 года я вновь почувствовал потребность в совершении убийства на сексуальной почве какого-нибудь мальчика. С этой целью я неоднократно подъезжал к платформе Перхушково, останавливался перед переездом через железнодорожные пути и подыскивал подходящую жертву».
В том году маньяк взял отпуск осенью. Накопилось 29 дней. Ушел с 12 сентября. Несколько дней провел у матери в Москве, потом вернулся в Горки-10 и практически каждый день мотался на «охоту». Теперь он уже точно решил для себя: никаких лесов, никаких электричек. Давно уже заметил, что местные дети не стесняются ездить автостопом. Автобусы ходят через пень-колоду, расписание постоянно слетает, поэтому многим проще махнуть рукой у дороги – авось какой-нибудь добрый человек едет в ту же сторону, куда тебе нужно. Для этого ему и нужна была машина.
В шесть часов вечера было еще светло. Мальчика, который голосует у шлагбаума, Головкин увидел издалека. Худенький светловолосый ребенок лет 10. Убийца ехал по встречной полосе, поэтому пообщался с ребенком через дорогу. Она тут была узкая – по полосе в каждую сторону.
«Остановился и спросил: “Тебе куда нужно ехать?” Он ответил, что в Крюково…»
Крюково – это соседнее от Перхушково село в длинной полосе населенных пунктов вдоль Можайского шоссе. От шлагбаума на 1-м Успенском шоссе до нужного места ехать было от силы три-четыре минуты. Ну очень близко! Но Головкину это совсем не подходило. Он уже давно все придумал: новых жертв нужно увозить на свою территорию.
«Я предложил ему сесть в автомашину: “Я сейчас в другую сторону до гаража проеду, а потом отвезу тебя в Крюково. Мне нужно прокачать тормоза, а ты мне поможешь…” Вначале он не соглашался, но я его уговорил».
Конечно, отговорку про тормоза он заранее придумал. Нужно, чтобы ребенок вместе с ним приехал в гараж и раньше времени ничего не заподозрил. Почему мальчик согласился ехать куда-то далеко, в сторону от дома? Возможно, сыграла роль пацанская бравада – назавтра можно будет рассказать ребятам, что он научился «тормоза качать». Никому, небось, из его перхушкинских сверстников взрослые такого еще не доверяли!
Убийца даже разрешил школьнику сесть на переднее сидение. Тот на радостях представился: Семен Кочкин (см. главу 15). Это был тот самый мальчик, который сбежал от мамы, чтобы не ехать с ней к испанскому отчиму в Москву. Тот самый мальчик, который обожал чужие машины и постоянно ездил автостопом…
Когда за Перхушково, у деревни Салослово, начался лес, Головкин съехал в проселок и притормозил. Об этом он тоже заранее подумал: нужно было еще кое-что сделать, чтобы обезопасить себя. Никто не должен был увидеть с ним ребенка.
По этому эпизоду Сергей Головкин несколько раз давал противоречивые показания. Я читал как минимум три протокола таких допросов. В первый раз серийник заявил, что он предложил маленькому Семену помочь ему обворовать одну из дач.
«Мальчик согласился. Тогда, под предлогом того, чтобы его якобы не заметил сторож, когда буду заезжать на дачные участки, я предложил ему спрятаться в багажнике автомашины. Он согласился и безропотно забрался в багажник. Поместил его я туда, чтобы никто не видел его в моей автомашине. Зачем мне лишние улики?»
Однако на других допросах, когда Головкина опрашивали по этому эпизоду в Перхушково, он все-таки признался: Семен отказался участвовать в краже и в багажник не полез.
«Тогда я пригрозил ножом. Заставил его перелезть на заднее сидение, где связал ему руки, и после этого уложил в багажник автомашины».
Почему я обращаю внимание на этот момент? Дело в том, что у маньяка Фишера, Сергея Головкина, было несколько теорий, которыми он оправдывал свои действия. Он не раз потом говорил, что выбирал мальчиков, «склонных к бродяжничеству, совершению правонарушений». То есть как будто он всегда забирал только «плохих детей». На это, видимо, наслаивалась история, как его в институтские годы избила у ипподрома толпа четырнадцатилетних. Он долго искал их, чтобы отомстить, а потом – если всерьез поверить в теорию Головкина, – видимо, начал проецировать образ тех хулиганов на детей, которые в дальнейшем попадались ему на пути.
Есть тип серийных убийц, которые считают себя чистильщиками. Эти моральные уроды пытаются выставить свои действия как помощь обществу, которое они, серийники, якобы очищают от ненужных людей. Поэтому «Ангарский маньяк» Попков по его логике «наказывал» только беспутных женщин, а «Битцевский маньяк» Пичушкин – исключительно спившихся бродяг. И все это, конечно же, неправда. Убийство человека не может быть оправдано. Вот и «база» Головкина – обман. Первые два мальчика, которых он зверски убил, не были отщепенцами. Их вина в том, что они тайком от взрослых курили сигареты? Десятилетний Семен Кочкин не согласился «обносить» выдуманную Головкиным дачу. Разве маньяк его отпустил? Нет. Никакой идеи в его действиях не было. Головкин совершал убийства ради самих убийств и мучений, от которых он получал свое черное наслаждение.