Чтение онлайн

По словам Головкина, во время первого допроса, который вечером того же дня проводил Костарев, он понял, что для него это все серьезно.

«Особенно когда спросили о трех ребятах, которых я подвозил с Алаевым, а также о мальчике с Успенского шоссе (Ухине). Мне было больно думать, что станет с моей мамой, когда она узнает обо всех этих делах, поэтому я и решил покончить с собой».

Напомню, была еще версия, что Головкин лишь инсценировал суицид, чтобы заляпать кровью свою одежду, на которой могли остаться какие-то улики, биологические следы жертв например. Но на допросе он это опровергал.

На столе перед Головкиным лежала написанная им собственноручно явка с повинной на имя прокурора города Одинцово.

«Еще во время учебы в школе я стал испытывать странное влечение к лицам мужского пола юного возраста. С годами оно не проходило, а все усиливалось. К посторонним лицам и врачам я стеснялся обратиться, а впоследствии боялся».

В этой записке Сергей Головкин сообщил о двух первых убийствах – в Катуаре и у пионерлагеря «Звездный». Однако затем он по какой-то причине перескочил сразу через четыре убийства, решив о них умолчать.

«После первых двух случаев я сдерживал свою похоть и до 1991 года преступлений не совершал, а в 1991 году меня опять “замкнуло”».

Признался лишь в убийстве Бори Тарасова, Игоря Ухина и трех сентябрьских мальчиков.

«В вышеуказанных мной преступлениях я перед обществом раскаиваюсь. Знаю, что в своих преступлениях поступал как животное, но своими силами совладать с этим не мог. В настоящее время все это осознал и понимаю, что меня ждет суровое наказание. Я готов нести любое наказание перед обществом. Убедительно прошу вас оказать мне медицинскую помощь и, если это возможно, сохранить мне жизнь».

Старшим в следственно-оперативной группе, напомню, был Евгений Бакин. Но когда Головкина доставили в УВД после задержания и утром и тот сообщил о готовности все рассказать, Бакин в здании отсутствовал. Разговорить серийника должен был именно Валерий Костарев.

С точки зрения закона признаться в убийстве мало. Нужно рассказать детали, которые может знать только убийца, ведь были уже за шесть лет этого расследования случаи, когда некоторые из эпизодов Фишера брали на себя другие люди. Но когда проверяли их показания, оказывалось, пшик, не тот!

А Головкин с ходу сообщил Костареву про убийство мальчика, который пока лишь числился пропавшим без вести.

– Он рассказывал под протокол, как похитил и убил Ухина, – вспоминает следователь, – то есть мальчика, о котором я его накануне подробно расспрашивал. Фамилии убитого Головкин тогда не знал, но, когда он начал вспоминать детали, я сразу понял, что речь об Ухине. Я спросил, где он спрятал останки: «Покажешь?» – «Покажу». Когда мы закончили, Бакина в отделении все еще не было. Я собрал группу ребят, экспертов, сотрудников уголовного розыска, и мы поехали.

Согласно протоколу осмотра места, до нужного участка дороги группа добралась в 17:13. Головкин повел сопровождающих его прокуроров и милиционеров в лес. Говорил, что запомнил поваленное дерево. Ходил между похожими, выбирая. В указанном месте поначалу обнаружили только кости лося. Но затем нашлись и останки, похожие на человеческие. Маньяк настаивал, что где-то здесь должен быть и череп.

Это конец октября, темнеет довольно рано, поэтому буквально через полчаса пришлось поиски свернуть. На дереве, под которым обнаружили останки, сделали зарубку, чтобы назавтра его быстро найти, не плутать.

– Приезжаем – Бакин у себя в кабинете. Я ему говорю: «Жень, у нас все пошло! Давай завтра продолжим». Я предложил, раз Головкин со мной начал сотрудничать, пусть лучше с ним я и буду пока работать, а Бакин с экспертами поедет осматривать гараж. Он нехотя, но согласился.

– То есть это такая правильная следственная тактика – человек, который вошел в контакт с обвиняемым, в дальнейшем продолжает с ним работать?

– Да, так обычно принято. И он мне продолжал рассказывать подробности.

На следующий день Головкин показал в лесу новые места, где выбрасывал останки детей. И в них действительно находили человеческие кости. К вечеру 21 октября Костарев и Бакин сели допрашивать зоотехника вместе. Этот допрос длился больше трех часов – с 19:16 до 22:27.

32-летний мужчина начал сыпать такими подробностями, что перед двумя следователями по особо важным делам раскрывался настоящий портал в бездну.

«Еще во время учебы в школе я почувствовал, что у меня стало возникать желание убить человека. Но не любого, а именно мальчика-подростка».

Головкин говорил о первых попытках нападений, когда подростки выживали. А потом перешел к детальным рассказам о ранних убийствах.

«После каждого совершенного мною убийства и связанных с ними действий сексуального порядка мне становилось хорошо, чувствовалась удовлетворенность, поднималось настроение. Какое-то время все было нормально, но потом опять тянуло на совершение убийства…»

Разговорился так, что решил признаться и в тех убийствах, которые в явке с повинной не упоминал: как похитил и повесил Семена Кочкина, Пашу Марченко, Мишу Сычева, Сережу Ракова.

Знаете, по форме всякий допрос в протоколе оформляется одинаково: следователи задают вопросы, их собеседник дает ответы. И вот когда читаешь материалы из уголовного дела Фишера, иногда это похоже на интервью с самой настоящей нечистью.

«Вопрос: Не было ли у вас желания покаяться?

Ответ: Не было, честно говоря.

Вопрос: Знал ли кто о вашей преступной деятельности? Не высказывал ли кто догадок?