Чтение онлайн

Более чем в двух третях исследованных общин господствует обычай бриться или носить короткую бороду. Наоборот, в южных провинциях любят носить длинную бороду. Замечено, что эти области также отличаются и густотой бороды, между тем как в Тоскане, где чаще встречаются редкие бороды, в особенности распространен обычай носить короткую бороду.

Профессор Топинар считает людей с рыжими волосами остатком почти исчезнувшего племени, некогда достигавшего до берегов Рейна и до Англии. Напротив, по мнению д-ра Беддоэ, рыжие волосы представляют не этнический, а только случайный признак. В этнографических изысканиях распространенность рыжих волос в Италии разбирается как отдельный специальный вопрос. Чтобы резюмировать результаты этих исследований, я нашел полезным подразделить общины на четыре группы. К первой группе я причислил те из них, где рыжие волосы встречаются нередко (вообще в количестве 3–8 %); ко второй группе мною отнесены те общины, в которых они попадаются изредка; к третьей – те, где рыжие волосы весьма редки и, наконец, к четвертой – все общины, где рыжие волосы совсем не встречаются.

Рыжие волосы встречаются во всех частях королевства, но всюду в довольно низком процентном отношении. Из всех исследованных общин существует только одна, именно Санта-Агата в Апулии, где, по свидетельству статистики, рыжие волосы оказываются преобладающими у населения. Наиболее изобилуют ими провинции, весьма удаленные одна от другой, каковы напр. Ломбардия, Эмилия, Тоскана и Апулия, между тем как в других областях, еще дальше отстоящих друг от друга, как то в Пьемонте, Умбрии и Сицилии, рыжие волосы составляют более редкую находку. Нельзя сказать, чтобы изобилие рыжих волос совпадало с распространенностью белокурого типа, потому что, как мы уже видели, Ломбардия, Эмилия и Тоскана как раз именно те области, в которых белокурые волосы встречаются крайне редко, между тем как Пьемонт и Венецианская область наиболее богаты ими.

Различные провинции, разделенные по этим трем категориям, дали следующие результаты:

1Alopecia (местное облысение), парши, различные стойкие органические изменения волосяного покрова.

По отношению к тому же вопросу врачи обратили внимание на следующие три специальные условия:

1. Часто ли появляется плешивость в цветущем возрасте?

2. Встречается ли она часто только у пожилых лиц, т. е. после пятидесяти лет?

3. Остаются ли волосы довольно густыми и в зрелом возрасте, т. е. приблизительно до шестидесяти лет?

Народонаселение Тосканы, занимающее последнее место по густоте волос, в то же время их теряет раньше и легче всех остальных итальянцев. За исключением Тосканы, в центральных и южных провинциях преждевременное выпадение волос встречается реже, чем в северной Италии.

Дело изменяется, коль скоро мы переходим в более специальную патологическую область. Преждевременная плешивость, служащая поводом к увольнению из военной службы, встречается во всех частях Италии, как это видно из представленной здесь таблицы.

Я не могу объяснить, почему в тех провинциях, где встречаются самые роскошные волосы и где они всего дольше сохраняются, в тоже время наиболее часто заболевает волосистый покров головы.

В Италии вообще на 1000 отставных солдат приходится 8 преждевременно плешивых; в неаполитанских провинциях, взятых отдельно, случаи увольнения по этой причине доходят до 51 человека на 1000.

Если бы человек был подобен косуле, воробью или петуху, он удовлетворял бы потребность в любви в первобытных, грубых формах.

Но хотя человек и принадлежит, наравне с косулей, воробьем и петухом, к царству животных, он вместе с тем и царь всех созданий – он умнее и интеллигентнее всех их. С большой самоуверенностью и апломбом утверждает он еще и то, что он – царь всей вселенной.

Из всех этих преимуществ его, вместе со многими иными последствиями, проистекает и то, что для человека любовь не может быть простым удовлетворением его желаний. Она является для него одной из сильнейших страстей, бесконечно осложненной и запутанной задачами и требованиями нравственности, религии и свода законов. Любви присуши и грехи, и наказания. Она окружена множеством всяческих шипов и чуть ли не целым лесом колючего терновника, среди которого, кроме того, водятся и змеи, способные умертвить своими жалами.

И косуля, и воробей, и петух любят весело и открыто, нимало не стыдясь, при ярком солнечном свете, без каких бы то ни было гербовых бумаг и торжественных свадебных приглашений…

Мы же не смеем бросить любовного взгляда на показавшуюся на балконе девушку, не смеем пожать женскую ручку без того, чтобы тотчас же справа не появился у нас незримый карабинер, который начинает шептать нам на ухо: «Синьор, осторожней, не забудьте, что тут не следует попирать таких-то прав». А слева также незримо стоит на страже другой карабинер и шепчет: «Синьор, не забудьте, что тут необходимо выполнять такой-то долг, такие-то обязанности». И истинно, сколько прав, сколько обязанностей играют в нашем столь сложном обществе весьма полезную роль карабинеров! Да и на самом деле карабинеры весьма полезны, так как они поддерживают общественный порядок, защищают честь семьи, чистоту нравов и великое множество всяких иных вещей, дорогих и священных человечеству. Но рядом с этим они же и отравляют нам радости любви, конечно, только затем, чтобы избавить нас от еще большего зла, подобно тому, как последовательно и повторно прививают какой-нибудь специфический яд с тем, чтобы защитить, например, от дифтеритного заражения.

Если мы слишком близко подойдем к цветочной клумбе, слегка задев какой-нибудь стебелек верхней одеждой, тотчас же слышится испуганный возглас: «Осторожней, не сломайте этой гардении».

Если бы мы пожелали сорвать цветок, хотя бы один из сотни, украшающий куст: «Упаси, Боже! Цветы эти предназначены для семян». Вздумалось вам отдохнуть в беседке, – и вы спиной оперлись о зеленый переплет ее, – о, сколько бед натворили вы в один этот миг! Сопровождающий вас садовод с тяжелым вздохом укажет вам тотчас на всю вашу провинность, заставит вас коснуться рукой до смятых вами листьев, до надломленной веточки, и вы сто раз раскаетесь в том, что вздумали посетить этот сад. Но куда больше проступков мы можем совершить на каждом шагу, прогуливаясь в садах любви, чтобы сорвать в них несколько цветков. А сколько прекрасного в этих садах! Зачем же Творец создал все эти чудные розы, если нам не дозволено их рвать?

Сколько прав, которые могут быть попраны, сколько обязанностей, которые должны бить исполнены! И нам не дозволено сворачивать с пути, мы не имеем права сойти с проезжей дороги для того, чтобы свернуть на проселочную тропинку, не имеем права пренебречь цветочными клумбами, чтобы удалиться в лес. Всюду, и всегда – на страже карабинеры:

Есть у вас входной билет?

Есть, вот он.

Прекрасно, однако, на нем нет подписи синдика, а тут нет гербовой марки.

– Хорошо, я приду в другой раз.

И вы сворачиваете с дороги.

Но и тут перед вами точно из земли вырастает новый карабинер.

– Синьор, что это с вашей обувью? Она вся в крови! Я вас арестую. Вы, наверное, попрали право третьего лица.

Ах, эти третьи лица, которые в любви являются всегда элементом, омрачающими мир счастливцев. Их такое множество, целые сотни, целые тысячи!

В общей сложности эти третьи лица составляют не менее целого села, целого города, целого человеческого рода, которые вы всегда можете оскорбить или уже оскорбили, сделав шаг вне дороги, предначертанной сводом законов и согласием большинства.

Раз дело обстоит так, как оно действительно обстоит в нашем современном обществе, я прекрасно понимаю, что некоторые из нас предпочитают лучше вовсе и не посещать садов в сообществе страстных фанатиков-садоводов и не предаваться любви среди столь значительного числа карабинеров. Но такие остаются всегда в незначительном меньшинстве.

Нельзя жить, вовсе отказавшись от любви. Это-то и есть причина, почему ведется, столь непрестанная и вековечная война между людьми, желающими любить свободно, и этими карабинерами, называющимися права и обязанности, которые и днем, и ночью бодрствуют, всегда стоя на своем посту, вооруженные с ног до головы для защиты всех указанных вами нравственных сокровищ.