Чтение онлайн

— Что?.. — Киёмаса сглотнул и растопырил руки. Нет, не может быть, чтобы разум оставил господина. Злые языки говорили про такое, но Киёмаса быстро их укорачивал. Но... тогда о чем он говорит?

— Где? Как? Когда?

— Там! — Хидэёси указал на экран. — Ублюдок! Подлый Токугава! А ты? Где был ты, когда меня убивали? Почему ты не защитил меня? А эта одноглазая северная змеюка! Я знал, я знал, что ему нельзя доверять!

— Что?.. — Киёмаса все еще не мог понять, что происходит. — Северная змеюка? Это кто?

— Да Датэ же! Вот подлец. Они сначала господина Оду прикончили, а потом за меня взялись, скоты. Ну, ничего. Смотри, что у меня есть! — он метнулся к тумбе и, схватив лежащие там три диска, развернул их веером:

— Вот. У меня еще три осталось. Мицунари еще жив. И Отани Ёсицугу тоже. Они же отомстят за меня, да?

— К-конечно, — Киёмасу аж затрясло от облегчения. Он медленно подошел к экрану и без сил опустился возле него. Фильмы. Господин Хидэёси просто посмотрел фильмы. Иэясу уже рассказывал, как перевирают все художники и авторы этих спектаклей.

А Хидэёси тем временем, вытащив из принесенного им пакета упаковку шоколадного зефира (Киёмаса запомнил, как называется его любимое лакомство), поднял с пола еще один диск и вручил Киёмасе:

— Сохрани его. Тут я самый красивый. И нравлюсь госпоже Оити.

Работы оказалось больше, чем ожидал Киёмаса. Пол отмывался плохо, радовало лишь то, что в доме нашлись тряпки и ведро для воды. И что она текла из крана теплой. Скребка для пола Киёмаса не обнаружил, поэтому просто залил пол водой и стал ждать, когда он отмокнет. Сам же принялся оттирать лестницу.

— Да! Мицунари, убей его! — орал у него за спиной Хидэёси.

«Иэясу-у-у!» — неслось с экрана. Бегающий там с мечом безумец совершенно не был похож на всегда аккуратного и уравновешенного Мицунари, но если господину нравилось... Впрочем, может, создатели этого фильма что-то знали? Киёмаса вспомнил полные звериной ненависти глаза. И опять в груди все сжалось. Он присел на ступеньку и начал тоже смотреть на экран.

...И едва услышал телефонный звонок. Он вытащил смартфон — звонил Такуми.

— Добрый вечер, господин Като. Я прошу простить меня за то, что отвлекаю вас, но я бы хотел сказать, что отливку и ковку закончили. Остаются только шлифовка и заточка. Завтра к вечеру я направлю к вам курьера. И — древко. Какое оно должно быть?

— А, без разницы. Главное, чтобы прочное и легкое и не сломалось сразу. Через него сила не проходит. Иногда бывает, что его конец трескается и отваливается, но древко всегда можно переставить, — Киёмаса так обрадовался, что забыл о своих переживаниях.

— Очень хорошо. Древко мы тоже изготовим. Нужно что-нибудь еще?

— Нет, Такуми, ты просто молодчина. Ничего не нужно. Ну разве что... — он огляделся по сторонам, — служанку. А еще лучше — косё [5], — он рассмеялся. Оружие — это главное. С остальными мелочами он как-нибудь разберется.

Ватару, нахмурясь, наблюдал за тем, как Рэй осматривает снайперскую винтовку, закрепленную на окне. Уверенно, со знанием дела и явно одобрительно.

— Экстренный случай. Ты, надеюсь, помнишь, что это?

— Конечно, — Рэй повернулась, и лицо ее было совершенно серьезным. Она протянула руку и пошевелила пальцами.

— Мунэхару, выдай ей ампулы.

— Весь набор?

— Конечно. И вот — ключи от квартиры семьи Исида. Если заметишь, что кто-то из них заражен и один, — можешь попробовать захватить в доме. Если там поблизости остальные члены семьи — стреляй.

— Благодарю, но я хорошо знаю инструкцию.

— Нет, Рэй, ты не «хорошо ее знаешь». Сейчас мы будем первый раз пробовать осуществлять именно захват духа, а не его ликвидацию. С твоей помощью. Поэтому я тебе даю разрешение на применение крайних мер, но помни: это именно — крайние меры. Ну и да. Если ты увидишь, что заражен основной объект, — не делай с ним ничего. Просто убери девочек от него подальше. Ну и, само собой, снотворное применять запрещено.

— Господин Ватару, прошу прощения, я не совсем дура. И, кроме того, — Рэйко похлопала по пакету, который поставила возле окна: — Зря я что ли на час опоздала?

Укё изобразил на лице страдание.

— Именно. Час. Целый час мы бегали по этажам, потому что нежный персиковый отличается от кораллового! Да я даже не думал, что ты знаешь такие цвета!

— Конечно, знаю. А вы сомневались?

— Разумеется. Я вообще был уверен, что тебе из цветов одежды и обуви известны только красный, ярко-красный, очень красный и 50 оттенков черного.

— Вообще-то, я девушка.

— Вообще-то, время идет, — вмешался Ватару.

— Да, прошу прощения, — Рэй отдернула занавеску, — все трое чистые? Полностью?

— Да, — Ватару кивнул. — Все, Укё, поехали. Исиду Токитиро выпускают сегодня. Надо подготовить место.

Когда они сели в машину, Ватару покачал головой:

— Не уверен до сих пор. Но рано или поздно это придется сделать в первый раз.

— Я сам не уверен, — Укё поправил очки и задумался: — Но, с другой стороны, Рэй пока работала без сбоев. Контроль хороший. Но тьма...

— Именно. Но тьма. Неупокоенный дух может сильно ударить по контролю. И я опасаюсь за девочек.

Укё отвернулся:

— Тут мы ничего сделать не сможем. Даже если удастся захватить духа, вселившегося в одну из них до трансформации, — психика девочки пострадает настолько серьезно, что реабилитация ее будет практически невозможной. Сначала меняется сознание, и лишь потом — тело.

— Скажи мне лучше: а может мононоке заставить убивать того, кто изначально не способен на убийство? — Ватару выехал на шоссе и перестроился.

Укё продолжал по-прежнему смотреть в окно.

— Да. Думаю, может.

— Тогда не получается ли так, что мы заведомо приговариваем невиновного человека?

— Он виновен. Одержимый духом Исида не мог бы звонить и договариваться с жертвами. В эти моменты он был в здравом уме и твердой памяти. И камеры. И все остальное. Это все действия разумного человека.

— Мунэхару, выслушай меня спокойно.

— Хорошо. Я, кажется, понимаю, к чему вы клоните.

— Да, — Ватару слегка наклонил голову: — Хидэаки. Почему ты так уверен, что обманывает тебя именно он? Почему бы не предположить, что его разумом может управлять Отани Ёсицугу? Настолько тонко, что мы просто этого не замечаем. Ведь твой брат до двадцати лет был умным, жизнелюбивым и готовым сражаться с онрё до конца. Он был несокрушимо уверен в том, что в этот раз готов и справится. Мы наблюдали за ним все эти годы. Его душа не разрушена тьмой. Несмотря на то что Отани Ёсицугу терзает его в каждом воплощении, свет Кобаякавы Хидэаки остается с ним. Как выходит, что этот человек каждый раз идет на немыслимые ухищрения ради того, чтобы лишить себя жизни?