Чтение онлайн

— Мистер Флетчер, — обратился он ко мне, — дадите ли вы мне слово джентльмена не пытаться бежать?

— Даю, сэр, — ответил я.

— Хм! — сказал Ллойд. — Этот, э-э… джентльмен обвиняется в мятеже и убийстве.

— Возможно, — сказал другой, — но вы бы не заковали в цепи французского офицера, взяв его под стражу, и вы не станете обращаться с англичанином хуже, чем с ним!

— Верно! — пронеслось среди команды «Куин Шарлотт», и люди Ллойда начали переминаться с ноги на ногу и смущенно опускать глаза.

Разве не поразительно, на что способно воззвание к неразумному? Если вдуматься в то, что он говорил, это была чушь. Какая разница, англичанин я, француз или китайский прачка? Если спросите меня, Ллойд был прав, а все остальные — нет. За свою карьеру меня арестовывали десятки раз, и любой офицер, у которого была хоть малейшая возможность меня рассмотреть, никогда не приходил меньше чем с шестью людьми за спиной, а некоторые приводили и гораздо больше. Я воспринимаю это как своего рода комплимент.

Тем не менее, лейтенант, имени которого я так и не узнал, по всей вероятности, спас меня от виселицы, потому что цепи Ллойда вернулись в мешок и больше их не видели. А вскоре после этого появился Смизерс, должным образом подписав расписку в получении моего тела, и мы спустились за борт. Это сильно напомнило мне, как меня забирали с «Джона Старка» в Бостоне. И снова я был под арестом. Но на этот раз криков «ура» не было.

Я вел себя как паинька, пока мы шли к берегу, и баркас качался на больших медленных волнах. Смизерс и Ллойд немного поболтали, а я навострил уши, чтобы уловить, что происходит. Я уже имел довольно хорошее представление об их планах, потому что вытянул из клерка Черного Дика все, что мог. Будучи человеком адмирала во всем, а адмирал был ко мне благосклонен, клерк говорил свободно, так что я знал, что на берегу меня будет ждать закрытая карета, чтобы отвезти в тюрьму. Смизерс и Ллойд препирались из-за отсутствия на мне цепей. Похоже, Смизерс нес окончательную ответственность за мою доставку и был раздосадован, что с ним не посоветовались. Я подумал, что лучше вмешаться.

— Джентльмены, — сказал я, — прошу вас, будьте уверены, я дал слово и связан честью, а это цепи покрепче тех, что может выковать любой кузнец.

— Видите? — сказал Ллойд. — Что я вам говорил?

— Хм, — произнес Смизерс, разглядывая меня острыми глазками. — Полагаю, вреда от этого не будет. — Он посмотрел на мускулистые руки дюжины вербовщиков. — Да, — сказал он, — полагаю, так.

После этого я изо всех сил старался вести себя как английский джентльмен, благородно сносящий удары жестокой судьбы. Я так усердствовал, что, когда баркас уткнулся носом в гальку на Портсмут-Пойнте, мне позволили выбраться и пойти вместе с людьми Ллойда, и никто не хватал меня за руки и не тыкал пистолетом в ребра. Хрусть! Хрусть! Хрусть! Вверх по пляжу, где до меня проходили и после меня пройдут поколения британских моряков. А потом показалась обещанная карета.

Сердце мое заколотилось. Мой час приближался. Охрана из дюжины человек уже сократилась до одиннадцати. Кому-то пришлось остаться с баркасом, иначе милые мальчуганы, жившие на берегу (благослови Господь их невинные сердца), растащили бы весла и снасти, не успел бы я и глазом моргнуть.

Когда мы подошли к карете, на козлах сидел кучер, рядом с ним было место еще для одного, и четверо могли сесть внутрь. Остальных из отряда Ллойда отпустили, и они отправились туда, откуда он их, собственно, и набрал, — на какой-то вербовочный пункт.

Я забрался внутрь, и рессоры кареты просели под моим весом, а затем закачались, когда ко мне присоединились остальные трое: Ллойд и двое его людей. Не знаю, куда делся Смизерс, но с нами его не было. К несчастью, двое, что сели с Ллойдом, оказались парой отборных головорезов, которых, полагаю, он привел с собой, а не набрал из вербовщиков. Уж точно эти трое знали друг друга, и двое матросов были куда сообразительнее и проворнее тех старых прохвостов, от которых мы избавились.

Карета снова качнулась, когда кучер щелкнул кнутом над лошадьми, и мы тронулись. Я узнал, что мы едем в новые казармы Хилси, в нескольких милях от Портсмута по Лондон-роуд. То, что я задумал, нужно было сделать в черте самого города, а это означало, что у меня было около десяти минут на все про все. Так что я посмотрел на своих трех спутников и внес последние коррективы в свои планы.

Ллойд сидел рядом со мной, слева, в нескольких дюймах, так как карета была узкой и вмещала ровно четверых. Два его громилы сидели напротив, в матросской одежде, ножны сабель неудобно торчали у левой ноги каждого, а флотские пистолеты были засунуты за поясные крюки. Рукояти пистолетов были наклонены вправо, чтобы их можно было быстрее схватить. Ллойд был вооружен точно так же, как и его люди: сабля на левом бедре и пистолет за поясом. Должен признать, эти трое выглядели как ребята, готовые к драке.

Но в этой милой, тесной карете все они были в пределах досягаемости моих рук, а это очень опасное место для людей не моего роста и далеко не моей силы. Они и не ждали неприятностей. Не по-настоящему, не так, как ждали бы, если бы я не был таким паинькой и не вышел таким аккуратным и красивым в своей чистой, джентльменской одежде. В конце концов, клянусь Богом, Англией и святым Георгием, я ведь дал слово, не так ли?

Тем не менее, признаю, это была слабая часть моего плана. Но я предложу еще один совет, а именно: иногда, ребята, просто нет хитрого пути, и нельзя безопасно прокрасться сзади, а нужно атаковать в лоб. И в таком случае ничего не остается, кроме как вышибить дверь и действовать так жестко и так быстро, как только можешь.

Я дождался, пока мы будем ехать по Уорблтон-стрит и карета остановится в плотном потоке, и нанес человеку напротив могучий удар, прямо под подбородок. Раздался глухой шлепок, и шансы стали всего лишь три к одному. Я развернулся влево, прыгнул на двух других и раскинул руки, чтобы сгрести их. Доля секунды на возню, и моя левая рука схватила Ллойда сзади за шею, в то время как пальцы правой сомкнулись на вороте третьего. Я рванул изо всех сил, выдергивая их обоих с сидений и впечатывая лоб Ллойда в широко раскрытый от ужаса рот матроса.

Затем я рванул на себя дверь и вывалился на мощеную дорогу. Я споткнулся и упал, но тут же вскочил, метнулся между телегами и повозками и затерялся среди людей, снующих туда-сюда у ряда лавок. Из кареты донесся крик, потом еще один. По крайней мере, два голоса, но я заставил себя идти ровным шагом, не оглядываясь. Этому меня научил Сэмми. Предоставленный самому себе, я бы побежал и тем самым немедленно выдал бы себя как негодяя и беглеца, и какой-нибудь чертов дурак попытался бы меня схватить. Но, быстро шагая в своем новом костюме, я не выделялся из толпы больше, чем то неизбежно делал мой рост.

— Держите его! — закричал голос. — Того, большого!

Но я нашел боковую улочку, резко свернул налево и ускорил шаг. Я видел, как люди оглядываются, когда за углом, позади меня, поднялся крик, но, кроме носильщика с бычьей тушей на плечах, который странно на меня посмотрел, а потом, увидев мой взгляд, передумал, никто ко мне не пристал. Затем послышался топот ног, и я понял, что кто-то бежит за мной и быстро догоняет.

Я не мог не оглянуться, и там был Ллойд, с кровью на лице и с обнаженным клинком в руке. Он был в десяти ярдах от меня и обезумел от гнева. Он хотел убить, а не схватить, и, будучи опытным бойцом, он резко затормозил, чтобы обрести равновесие, прежде чем нанести удар. Он настиг меня так быстро, что у меня не было времени сделать ничего, кроме как поднять руки против убийственного взмаха тяжелого клинка.