Чтение онлайн

К концу разговора Чепмен согласился, что Экклстоун много сделал для финансового успеха «Формулы-1» и что ему можно доверять, даже несмотря на непомерные амбиции.

— Насчёт Энцо не беспокойся, — сказал Экклстоун. — Он подождёт и встанет на чью-то сторону, только когда деться будет некуда.

В Италию Чепмен так и не полетел.

Чтобы развить свой небольшой успех, Экклстоун запустил новый виток противостояния и объявил, что команды — члены ФОКА не поедут на июньский Гран-при Франции. Он знал, что проблемы на родине ударят по Балестру особенно сильно. Президенту ФИА очень досадила публикация фотографии времён войны, где он в форме СС позирует под плакатом с изображением Гитлера. Чтобы читатели не пришли к очевидному выводу, Балестр предъявил газетам иски за клевету. Он заявлял, что был членом Сопротивления и выполнял секретное задание, но, к несчастью, все, кто мог подтвердить его героические свершения, уже мертвы.

Лишние проблемы во Франции были бы Балестру очень некстати, и Экклстоун вовсе не удивился, когда тот предложил в качестве жеста доброй воли вновь разрешить «юбки» и договориться о прекращении борьбы. Экклстоун доверчиво принял оливковую ветвь и вместе с Балестром участвовал в роскошной процессии на автодроме «Поль Рикар» неподалёку от Марселя. Сразу после гонки глава ФИА снова запретил «юбки» и возобновил войну с ФОКА.

За ужином у себя дома в Сен-Клу Балестр объяснял руководству «Рено» и других автопроизводителей, как, совместно с устроителями гонок, он заберёт «Формулу-1» у Экклстоуна. Если производители станут поддерживать его и дальше, обещал француз, англичанину конец. Легкомысленный Балестр не стал следовать принципу Экклстоуна «сперва делай, потом пугай». Вскоре после этого ужина он изложил свой план в ежедневной спортивной газете «Экип». Раздражённый предательством, Экклстоун отреагировал на похвальбы Балестра: «Не стоило им лезть в драку, — сказал он по поводу объявленной войны. — Лучше бы выбрали соперника по зубам».

В октябре 1980 года мстительный Экклстоун созвал внеочередную встречу, где напомнил, что ФОКА представляет семь ведущих независимых команд, за которые выступают лучшие пилоты. Заключённые с автодромами контракты не позволят Балестру организовать на них свои гонки. Он предложил ФОКА отделиться от ФИА, основать Всемирную федерацию автоспорта и проводить собственный чемпионат мира среди профессионалов. Экклстоун был готов на решительный шаг — уничтожить «Формулу-1», даже не представляя, чем это может кончиться.

«Они не понимают, во что ввязались», — ехидно заметил Балестр, и вскоре Экклстоун на собственной шкуре ощутил, что насмешка не была пустой. В декабре 1980 года расклад сил постепенно менялся в пользу ФИА. Упорного француза поддержали итальянские и французские автопроизводители, члены связанных с ФИА автоспортивных клубов и кое-кто из владельцев автодромов, которых Балестр угрозами заставил порвать с Экклстоуном.

Члены ФОКА забеспокоились. Спонсоры вовсю пересматривали контракты, а банки опасались давать ссуды в связи с возможной отменой гонок. Экклстоун понимал, что исход войны зависит от Энцо Феррари. 16 января 1981 года Экклстоун и Мосли вылетели в Маранелло. К их ужасу, Феррари не понравился план с выходом из ФИА, и он отказался участвовать в гонках под эгидой ФОКА.

Предвидя ликование Балестра, Экклстоун убеждал англичан не отклоняться от выбранного курса. Ему угрожал финансовый крах, а эту черту Экклстоун переступить не мог. Он перешёл от разговоров к активным действиям. Его юристы в разных странах мира стали добиваться судебных запретов, которые не позволили бы ФИА игнорировать контракты ФОКА с организаторами гонок. Однако все судебные перспективы Экклстоуна ничего не стоили бы в случае банкротства команд. Подчёркнуто игнорируя трудности, он в феврале 1981 года повёз их в Южную Африку. Все получили персональные гарантии, что Экклстоун оплатит расходы и компенсирует издержки.

Реакция Балестра была предсказуемой. Гонка, объявил он, не пойдёт в зачёт чемпионата. Экклстоуна это не испугало. В условиях бойкота Южной Африки в рамках кампании по борьбе с апартеидом устроители были рады любому спортивному состязанию и согласились оплатить издержки. Мосли, в чьи обязанности как юрисконсульта входило вносить ясность или, наоборот, напускать тумана — смотря по обстоятельствам, — подготовил ответ Балестру: «Что это ещё за ФИА? Горстка ничтожеств. Сами себя назначили и думают, что они в автоспорте главные. ФИА — это несколько клубов да надутые индюки, которые кормятся за счёт автоспорта».

Двое изгоев британского общества, порвав все связи с гоночным истэблишментом, БКА и Союзом британских автогонщиков, возглавили группу бесшабашных оригиналов, руководствуясь словами Экклстоуна: «Всякий, кто попробует меня провести, выроет себе могилу. Я буду защищаться».

Отель «Ранчо» идеально подходил для того, чтобы скрепить единство команд. Экклстоун с Мосли задумали позлить Балестра. Экклстоун позвонил ему во Францию и, представившись работником телефонной станции, сообщил: «На проводе господин Нельсон Мандела». Балестр решил, что тот звонит прямо из тюрьмы, однако акценты англоговорящих иностранцев он не различал, поэтому не понял, что говорит с Мосли.

— Мне сообщили, что вы будете в нашей стране с визитом во время этапа «Формулы-1», — сказал фальшивый Мандела. — Я очень рад. Быть может, вы найдёте возможность заехать ко мне.

Балестр стал неловко извиняться, что не сможет посетить знаменитого борца за права человека, однако тут вмешался «работник тюрьмы» и объявил: «Время!»

На этом радости гостей «Кьялами» закончились. Гонка 7 февраля прошла под проливным дождём и почти без зрителей, машин было мало — словом, полный провал. Телетрансляция с её крупными планами не могла передать всю глубину катастрофы. В разговоре с Мосли Экклстоун признался, что ещё одну «пиратскую» гонку он не потянет. Доверие спонсоров и владельцев трасс стремительно улетучивалось. Отказ «Гудьир» удалось пережить, поскольку Экклстоун предоставил командам шины «Эйвон» с собственного склада, однако уход других спонсоров стал бы катастрофой. Как любой хороший игрок, Берни не подавал вида. С безучастным взглядом, не светя своих карт, он объявил, что гонка имела ошеломляющий успех и команды ФОКА отправляются на следующую трассу. В Европе за событиями следили по телевизионным трансляциям, которые и правда рисовали радужную картину. Балестр не выдержал первым. Катастрофа обернулась оглушительным успехом. «Прекрасно. — Мосли облегчённо вздохнул. — А ведь ему надо было просто подождать».

Энцо Феррари выступил в качестве миротворца. После Южной Африки он уже не сомневался, что Экклстоун готов идти до конца, а продолжение конфликта приведёт к серьёзным финансовым потерям обеих сторон. Он попросил главу европейского подразделения «Филип Моррис» Алеардо Буцци стать посредником в мирных переговорах.

Услышав об этом, Экклстоун сразу понял, в чём сила и слабость Феррари. Он тщательно скрывал свои чувства и амбиции под маской, он обожал автоспорт, однако не обладал энергией Экклстоуна, его хитростью и вниманием к мелочам. Всё влияние Феррари сводилось к обычному праву вето. Сидя у себя в Маранелло и следя за событиями по трансляции с «Кьялами», он решил больше не поддерживать Балестра и вверил судьбу автоспорта Буцци. Тот собрал в «Палас-отеле» в Лозанне лишь Тедди Майера с Марко Пиччинини и изложил им предложение Феррари. Экклстоуну пришлось поволноваться, ведь, как гласит старая пословица, «кто не за столом, тот на столе». В сложившихся обстоятельствах он возложил на Майера ответственность вести переговоры от лица английских команд, а тот, в свою очередь, убедил Буцци принять их сторону в противостоянии с Балестром. «Феррари» и «Макларен» договорились, о чём сразу сообщили Экклстоуну, позвав его вместе с представителями всех команд в Модену, чтобы обговорить детали. Сторонники Балестра мигом куда-то пропали. «Рено», «Феррари» и «Альфа-ромео» согласились приехать на мартовский этап в Лонг-Бич на условиях Экклстоуна.

Это была полная победа. Балестр признал, что ФИА может давать свою санкцию на гонки только при соблюдении условий соглашения между Экклстоуном и автодромом, с выплатой Экклстоуну восьми процентов от общей суммы доходов. Команды, в свою очередь, признали за ФИА право вносить изменения в технический регламент и следить за выполнением его требований. Экклстоун незаметно включил в проект договора пункт о передаче ФОКА всех прав на телетрансляции и доходов от них сроком на четыре года. Балестр пошёл на эту важнейшую уступку, даже не подозревая о последствиях.

Формальное заключение мира произошло в Париже. За завтраком в «Отель-де-Крийон» на площади Согласия Мосли, Экклстоун и Балестр поставили свои подписи под договором. У Балестра была всего одна просьба. Соглашение было задумано в Маранелло, оформлено в Лозанне, одобрено в Модене, и теперь его следовало окрестить «Договором согласия». Экклстоуну было не жалко потешить тщеславие противника, однако он отказался снять судебные запреты на вмешательство ФИА в отношения между ФОКА и владельцами трасс.