Чтение онлайн

— Подождите немного, — попросил Экклстоун, — сейчас Макс позвонит, и приедет его секретарша.

Церемония завершилась, все четверо вышли на улицу. Фотографа не приглашали, а Экклстоун решительно отказывался отмечать это событие.

— Давайте устроим праздничный обед, — потребовала тридцатидвухлетняя невеста на невообразимых шпильках и в весьма откровенной мини-юбке.

— Хорошо, — угрюмо согласился Экклстоун. — Поехали в «Ланганс».

Они подъехали к ресторану на Пиккадилли и вышли из машины, однако оказалось, что свободных столиков нет.

— Ну ладно, тогда я в офис, — объявил он новоиспечённой супруге. — Увидимся вечером. Возьми такси и езжай домой.

Не особенно запоминающаяся вышла свадьба.

Сидя дома одна, миссис Экклстоун проклинала любовь своего мужа к труду и его простые вкусы. Вместо погреба с редкими винами у них был холодильник с пивом «Бекс». Деликатесам из знаменитых лондонских магазинов муж предпочитал яичницу с тостом и мясной подливкой. Она видела, как он молча помогает своим подчинённым, фотографам, механикам и вообще всем, кому пришлось тяжело: платит за лечение, а то и просто без ненужной шумихи даёт деньги обнищавшим семьям. И никаких проявлений любви. Его сдержанность была для неё настоящей пыткой. На субботних кофейных посиделках тоже удивлялись, но не тому, что их не пригласили на свадьбу, а тому, как столь расчётливый делец мог уступить кризису среднего возраста и пойти к алтарю. Они со Славицей были такие разные. Приятели дразнили Экклстоуна за бутылкой шампанского:

— А как же «колёса, крылья и красотки»?

Остряки шутили, что, если Берни встанет на свой бумажник, они со Славицей будут одного роста, и он терпел. Он по-своему любил Славицу и мечтал ещё раз стать отцом, попытаться создать семью. «Она добрая и не стесняется говорить, что думает», — замечал он в минуты слабости, а потом снова брался за работу.

Чтобы окончательно разорвать отношения с Туаной, он купил ей дом в Кенсингтоне. Писатель Джеффри Арчер, который жил в их доме на набережной Принца Альберта этажом ниже, узнал, что пентхаус продаётся. Арчер понимал, что с него Берни потребует 3 миллиона с лишним, и попросил Рона Шоу об услуге. Пять лет назад Арчер здорово выручил Шоу, согласившись выступить с речью на организованном им благотворительном вечере. «Я у тебя в долгу, — поблагодарил его Шоу. — Проси что хочешь — мы, кокни, слово держим».

— Помнишь, ты говорил, что у меня в долгу, — напомнил Арчер по телефону. — Купи пентхаус у Берни, а потом продашь мне. С тебя он попросит миллиона два. Я здорово сэкономлю.

— Он меня прикончит! — в ужасе воскликнул Шоу.

— А меня он по миру пустит, — не отступал Арчер.

Шоу поговорил с Экклстоуном и тут же перетрусил. Берни почуял подвох.

— А ты не дурак, — сказал он Арчеру, когда тот объяснил, в чём дело. — Два миллиона двести тысяч, и пентхаус твой.

— Идёт. — Арчер не упустил редчайший момент, когда Экклстоун дал слабину. Теперь эта квартира стоит 20 миллионов.

Экклстоун полагал, что признать чьи-то заслуги или выразить благодарность — смерти подобно, особенно если речь идёт о пилоте. Это было бы проявлением слабости. В вечной борьбе за власть он привык бросаться на каждого встречного. Досталось и Нельсону Пике.

В 1985 году Пике мечтал снова стать чемпионом, однако был недоволен машиной и разочаровался в Экклстоуне. В чём-то просчитался Мюррей, вдобавок подкачал новый двигатель BMW — сам Экклстоун признал: «Он горел так часто, что я уже со счёта сбился. Откровенное барахло». По мнению Пике, Экклстоун утратил интерес к развитию «Брэбхэма». Он упустил спонсорский контракт с «Мишлен», зато заключил выгодное соглашение с «Пирелли», хотя шины у итальянской фирмы были хуже. Переговоры Экклстоун вёл хитро: он скрыл, что «Мишлен» не хочет продлевать контракт, и заявил итальянцам: «„Мишлен“ меня не устраивает. Не хотите стать спонсорами „Брэбхэма“?» Компания «Пирелли» согласилась поставлять шины бесплатно.

Сделка была выгодной для Экклстоуна, но она снизила шансы Пике на успех. Возглавляя гонку, бразилец не раз сходил из-за поломок, и даже победу в Канаде одержал, корчась от боли — раскалённое масло обожгло ему ногу. Её обкладывали льдом, и Пике продолжал ездить. Гонщик винил во всём Мюррея, которого в тот момент не было рядом — он занимался медитацией с Джорджем Харрисоном. «„Брэбхэм“ разваливается», — возмущался Пике. «Гордон ведёт себя странно», — соглашался Экклстоун.

Требовались финансовые вливания. Как бы ни были хороши Пике и команда, Экклстоун жаловался, что и так тратит миллион фунтов в год. «Платить больше я не собираюсь». Пике потребовал прибавки — Экклстоун наотрез отказал. Он очень нуждался в бразильце, но терпеть не мог, когда у него требуют больше денег. Пике одновременно вёл тайные переговоры с Фрэнком Уильямсом, однако был предан команде и хотел уйти по-хорошему, с благословения Экклстоуна. На последнем этапе, в Австрии, Пике сказал, что Рон Деннис зовёт его в «Макларен». Экклстоун мгновенно убедил Денниса ни в коем случае не платить бразильцу больше, чем он получает в «Брэбхэме». «Перехитрив» таким образом Пике, Экклстоун отпустил его из команды, однако, к изумлению бывшего босса, тот направился прямиком в боксы «Уильямса». «Берни платит так мало, — объяснил Пике, — что нужна хоть какая-то компенсация. Я хотел стать чемпионом».

Первая гонка следующего сезона состоялась в Бразилии, где Пике на глазах у Экклстоуна принёс победу «Уильямсу» — так началось ожесточённое соперничество между бразильцем, Простом и Найджелом Мэнселлом. Экклстоун сделал вид, что с уходом Пике ничего для «Брэбхэма» не изменилось, и начал искать замену. Спонсоры — BMW, «Пирелли» и «Оливетти» — желали видеть за рулём настоящую звезду, и лучшим из возможных вариантов был Ники Лауда. В 1984 году австриец, выступая за «Макларен», в третий раз стал чемпионом и в третий же раз завершил карьеру, недовольный Роном Деннисом — «склочником, который вот-вот станет мне смертельным врагом». Экклстоун предложил Лауде 6 миллионов долларов за сезон, хотя позднее говорил, что сам отказал австрийцу, поскольку тот требовал 5,5 миллионов фунтов. Из-за этих противоречий так и осталось неясным, почему они не договорились. «Берни, — утверждал Лауда, — слишком уж поздно решил быть добрым и милым». В конце концов выбор пал на двадцатисемилетнего итальянца Элио де Анджелиса из «Лотуса».

Отмахиваясь от постоянных придирок Экклстоуна, Мюррей конструировал новую машину, с которой можно будет забыть о прошлых неудачах. Однажды Чепмен заявил, что «Брэбхэм», мол, «длинноват», а Экклстоун в ответ взял да и укоротил машину на целый фут, не посоветовавшись с уехавшим в отпуск Мюрреем. С тех пор между ним и главным конструктором уже не было прежнего взаимопонимания. По мнению Экклстоуна, Мюррей утратил уверенность в себе. В мае 1986 года Мюррей, всё ещё сомневаясь в своём новом детище, отправился тестировать машину на марсельский автодром «Поль Рикар». Де Анджелис управлял болидом в непривычном положении — полулёжа, и тут, на скорости 180 миль в час, в одном из виражей отлетело антикрыло. Машина разбилась, и пилот мгновенно умер. Экклстоун был потрясён.

«Сейчас я понимаю, что вина лежит целиком на мне, — признался потом Мюррей. — Машина была ещё очень-очень сырой». Он был подавлен и сильно разочарован. Экклстоун лишился не только отличного пилота, но и поддержки BMW. «Мне всё осточертело, — говорил Мюррей, — и я видел, что ему тоже всё осточертело».

«Он потерял хватку», — заявил Экклстоун, привыкший работать с победителями, тогда как все находки Мюррея последнее время оказывались пустышками. Четырнадцать лет совместной работы подошли к концу.

«Я сказал, что хочу уйти, — рассказывал Мюррей, — и он ответил: „Хорошо“».

Споры о компенсации при увольнении Экклстоун выигрывал всегда — даже в совсем уж неоднозначных случаях. Наивный Мюррей так и не удосужился подписать контракт — обо всём договаривались устно. По его словам, Экклстоун заявил: «Ты владеешь половиной компании, поэтому денег тебе не полагается». Сам Берни утверждает, что обещал Мюррею «долю», но её размер не обсуждался. Не сходились они и в цене «Брэбхэма». Экклстоун, разумеется, старался её преуменьшить. Его было не переспорить, и Мюррей, потеряв терпение, согласился на сумму 30 тысяч фунтов, хотя рассчитывал на большее. Добившись успеха, Экклстоун моментально забывал все подробности. В его понимании, двое взрослых людей пришли к соглашению, и теперь нечего копошиться в деталях. Более того, он ещё и изображал благородство: позволил Мюррею забрать «брэбхэм», на котором Пике стал чемпионом мира в 1982 году.

— Я поступил честно, — отвечал Экклстоун на жалобы Мюррея. — За всю жизнь мне не в чём себя упрекнуть, я никогда никого не обманывал. Если мы с кем-то договорились, то мне незачем фиксировать это на бумаге. Любой подтвердит, что я всегда держу слово.

Мюррей тут же перешёл в «Макларен», который за два сезона, с 1987 по 1989 год, выиграл двадцать восемь гонок.

Оставшись без Мюррея, сильного пилота и хорошей машины, Экклстоун распрощался с иллюзиями. Чтобы блюсти интересы гонщиков, конструкторов и спонсоров, требовалось тратить время и деньги. «Пилот угробит очередной двигатель, — жаловался он, — шестьдесят штук псу под хвост». Гоночная романтика его больше не увлекала. Чепмен умер, Тедди Майера сменил Рон Деннис, которого Экклстоун терпеть не мог, а Фрэнк Уильямс только что угодил во Франции в аварию и оказался полностью парализован. Скучал он и по незаурядным пилотам вроде Йохена Риндта и Карлоса Пасе. Кое-кто из новых «бойцов» ему тоже нравился: например, Айртон Сенна и Найджел Мэнселл, однако им не хватало романтического ореола предшественников.