Чтение онлайн

— Гудок, сворачиваем операцию! Эвакуация! Гудок, как понял, сворачивайтесь!

— Центральный, понял… — голос наёмника, командира одной шестой нашего текущего войска.

Обидно. Но в целом не критично. Две с половиной минуты с момента старта из трёх-двенадцати расчётных, цель идёт даже медленнее запланированной — успеем и без Гудка. Первый отчёт о палубе под контролем от Гепарда. Ждём. Второй отчёт. Третий, от Альпаки, который сразу же отчитался, что его люди лезут наверх, в атмосферу — ему жребием досталось ПЗРК. Полминуты — и отчитался Кран. Где им всем такие позывные дают? Люди последнего также лезут на крышу, в атмосферу. Готовим ловушку.

Что-что? Если вражеский конвертоплан полетит не сюда, свернёт по дороге? Во-первых, полётный план — жёсткий документ, который без форс-мажоров лучше не нарушать. Да, его можно в рабочем порядке изменить, уже в процессе полёта, но не стоит злоупотреблять. А вот при таком варианте… Мы просто сворачиваемся и эвакуируемся. Ибо полётный план распространяется и на нас, и шестая группа, которая на низком старте в одной из палуб недалеко от маршрута полёта, сможет на своей винтокрылой машине догнать цель только в ограниченном радиусе. Скажем, если та будет лететь чуть левее или правее, но всё равно в нужную сторону. Но конвертоплан в воздухе — именно что подстраховка; без наземной составляющей, то бишь ракеты под движок, наша машина задачу не выполнит, а стрелять ракетой воздух-воздух… Надо быть совсем отбитым на голову чтобы сочинить такой план с моими текущими ресурсами. Кто мне позволит иметь военную машину в контролируемом ими городе? Это не гражданку на вечер арендовать.

Но нам везёт, вражеская машина летит не точно по координатам оптимальной траектории, но сдвиг не более километра. Четыре –двадцать две с момента старта — вражеский конвертоплан почти на полминуты отстаёт от времени, что мы заложили на подготовку. Но, наконец, точка рандеву.

— Альпака, огонь! — командует умник, отвечающий за синхронизацию.

— Ракета пошла! — отчитался наёмник. Прикрывающая группа Крана страхует, тоже на низком старте. Но нет, визуальный контроль показывает красивую картинку удара маломощной ракеты под левый движок.

И сразу крики и ор в эфире:

— Нас сбили! Борт номер 5832 — всем! Мы сбиты ракетой с поверхности одного из куполов! Мы теряем высоту! Машина держится, разгерметизации нет, но мы теряем высоту! — Вроде истеричка на том конце в кабине транспорта, но с другой стороны пилот всё, что должен по инструкции в экстремальной ситуации, делает.

— Борт номер 5832, совершайте маневр уклонения, высылаю помощь! — Это проснулся диспетчер. Оперативно, сволочи! Сейчас оперативность столичных летунов нам не на руку, потому на операцию оставили так мало времени.

— Диспетчер, мы не можем совершать маневры, машина плохо слушается!

— Борт номер 5832, уточните, с какого купола вёлся огонь?

— Да не знаю я! Не заметили. У нас гражданская машина, без прибамбасов. Откройте какую-нибудь палубу, мы сейчас разобьёмся! Машина не предназначена для длительного нахождения в атмосфере, от удара произойдёт разгерметизация!

— Борт номер 5832 разрешаю экстренную посадку на своей палубе! Это палуба купола KLF-12. Борт 5832, раскрываю верхний шлюз. Дотянете?

При попадании ракеты, и вообще при обстреле из ПЗРК, летательная машина должна маневрировать, не давая по себе прицелиться. Но летун правильно сказал, у них гражданская машина, и пилоты без специальной подготовки. Я слишком привык к дворцовым асам, что до начала горячей фазы уже летали так, что рвало в шлем. Обидно, но безопасно. А вот в обычной жизни так маневрировать на сверхмалых могут не то, что далеко не все, а, скажем, единицы. И наша клиентура из таких.

— Палуба KLF-12, дотянем. Мы почти над вами. Стыкуемся.

Они не состыковались, а рухнули. Но водила смог рассчитать траекторию так, что аппарат врезался в стенку стакана уже внутри. От удара конвертоплан, действительно, разгерметизировался, но верхняя заслонка быстро встала на место, после чего стенки стакана поехали вверх, не дожидаясь выкачки воздуха. Я аж отсюда слышал как гудит система очистки и регенерации на палубе, с приборов на шлемах бойцов, бегущих на штурм конвертоплана.

Потерпевшие аварию ничего не успели понять и доверчиво раскрыли боковой шлюз. Машина стояла боком, под углом, так что пассажиры фактически попадали на палубу сверху вниз, благо, высота аппарата небольшая, ничего им не будет. И тут-то внизу их сразу брали в оборот суровые наёмники. Хотя, а что им оставалось? Ты простился с жизнью — в тебя только что стреляли ракетой в адовой атмосфере. Затем твой летательный аппарат рухнул, «поцеловавшись» со стенкой причального стакана, и от разгерметизации в салон начал «свистеть» забортный воздух. Не сразу, но пара минут — и ты просто сваришься. Девяносто атмосфер при температуре четыреста пятьдесят по Цельсию — очень демотивирует, но неожиданно радость — есть шанс спастись. Правда, надо пережить падение и столкновение, но всё равно шанс. И вот ты выжил от удара, спасён от ада атмосферы, аппарат на изолированной палубе, но в салоне полно горячего забортного воздуха. А значит, чтобы не угореть на финишной прямой спасения, вы раскрываете настежь обе створки люка и прыгаете вниз — скорее, подальше от этого гробика! И тут, вместо эйфории спасения, ты оказываешься в лапах суровых юношей в стильной одежде с ручными игломётами в руках. Да уж, шок — это по-нашему!

— Гепард, гвардия движется в вашу сторону. Время подхода четыре-пять минут, — ещё один оператор, следящий за внутренними процессами.

— Парни, заблокировать шлюз. Гражданских на улицу и блокировать, — раздаёт команды командир наёмников, которым достался главный приз — вражеский конвертоплан.

Кто-то командовал группе-шесть, нашему арендованному летуну, эвакуироваться. Его работа не понадобилась — вражеская машина сама долетела до причальной палубы. Их задача была подхватить рухнувший аппарат, если тот упадёт где-то в стороне, и силой оттранспортировать на ближайшую из захваченных палуб. За этим процессом я не следил, больше всматриваясь в данные с камер Гепарда и его парней. Благодаря удачной посадке у них чуть больше времени на допрос, но оно не бесконечно.

— Так, этот. Этот и этот, — подсветил я в интерфейсе нужных людей. Ибо не все пассажиры упавшей машины — переговорная группа. Есть пилоты, есть охрана собственно Смитов, есть слуги.

Нужных мне камрадов, до того что-то испуганно верещавших, тут же отделили от остальных (которых повели в сторону будки оператора), и начали усердно бить, стараясь не прибить ненароком, благо, парни были без доспехов, только в дыхательных масках.

— Достаточно, орлы! Дайте им картинку — мою визуализацию. — Я заранее встал в точку съёма изображения и активировал систему. На палубе рядом с бойцами и пленными появился мой голографический вихрь.

— Готово, Командор. Тебя видно прекрасно.

— Отлично. — Я изобразил коварную улыбку. — Итак, вот ты. Йохан Смит, правильно?

— Правильно. С кем имею честь… Веласкес? — расширились глаза переговорщика. — Который Хуан?

— Он самый. — Я кровожадно ухмыльнулся. — Не ждали?

— По какому праву вы нас…

— Под дых! — бросаю команду, которую парни тут же реализовывают.

— Падаль, запоминаем правило первое. Тут вопросы задаю я и только я. Отвечать быстро, в противном случае санкции. Кто хочет санкции?

— Спрашивайте, ваше высочество… — убито прошептал их главный.

— Вы проводите переговоры от лица мятежников с её высочеством принцессой Фрейей?

— Да, — кивнул Йохан.

— И в данный момент возвращаетесь с очередного раунда переговоров?

— Именно.

— Каков предмет прошедших переговоров?

— Это конфиденциальная инфор… — Дальше пошли хрипы, ибо я сделал жест парням — они же тоже меня видят, и сеньору вновь прилетело.

— Неверный ответ. Повторюсь, каков был предмет…