Чтение онлайн

Почему-то Коре показалось, что этот человек откажется ей отвечать, но тот приветствовал начинание, даже приподнялся на локтях, отчего халат совсем разъехался.

Он так и сказал:

– А я, господа, приветствую ваше начинание. Во всем нужен порядок. Без списков мы не можем создать общество и организовать сопротивление врагам отечества, лишившим нас свободы.

– Тогда вы говорите, а вон та... гражданка будет записывать.

– Я готова, - сказала воинственная женщина Нинеля.

Кора обернулась к широкому человеку с тупым лицом, но тот был далеко не так туп, как казался.

– А мне бы, - сказал он, устремляя взор маленьких острых глаз к Коре, - хотелось сначала узнать, кто это меня допрашивает. И про тебя, Нинеля, неплохо нам узнать. А то и в самом деле получается беспорядок. Я не имею возражений против переписи, но в любом благом начинании должен быть порядок.

– Простите, - сказала Кора, понимая, что ватный чиновник прав. Если ты просишь людей рассказать о себе, откройся сама.
– Зовут меня Кора Орват. Я студентка...

– Погоди!
– прервал ее чиновник.
– Что за фамилия такая? Был у нас в уезде один венгр, но его звали Хорватом.

– Говорят, что я родом из поляков, - покорно ответила Кора.
– Но вообще-то я русская, у меня бабушка под Вологдой живет, в деревне.

– Значит, будешь из крестьян? Отец что делает?
– спросил чиновник.

– Еще чего не хватало!
– вдруг возмутился молодой человек со шрамом.
– У нас здесь не выборы гласных, а вы не полицмейстер.

– Нужен порядок, - буркнул чиновник, но настаивать на более подробном отчете не стал.

– Я студентка, - продолжала Кора, - учусь в Суриковском институте.

– Это еще что такое?
– спросил человек со шрамом.
– Художественный институт, - пояснил инженер Той.

– Как сюда попала?
– спросил чиновник.
– Я здесь на каникулах. Отдыхаю со своей подругой. В Симеизе. И вот нечаянно упала из Птичьей крепости.
– Нечаянно?

– Я могу подтвердить, - сказал Миша Гофман.
– Я присутствовал.

– Значит, как и все, - заметил молодой человек со шрамом.

– Я записываю?
– спросила помощница Коры.
– Погодите, - вмешался в разговор пожилой человек в толстых очках, отчего его зрачки казались громадными.
– Вы не могли бы сообщить нам, Кора, когда этот... инцидент произошел с вами?
– Вчера, - ответила та.
– Вчера, 27 июля 2094 года. Спасибо, - ответил человек в очках. Кора снова отметила для себя, как красиво и четко у него очерчены губы.

– Чепуха, - сказал чиновник.
– Получается, что мы сюда попали в одно и то же время, а вот у себя живем - в разное время. Это для меня загадка, неразрешимая загадка.

– Ну что, мы переходим к опросу?
– спросила помощница Нинеля.

– Неееет!
– пропел чиновник.
– Так не пойдет. Мне желательно о тебе знать. Туманная ты личность. И сейчас спешишь на меня разговор перевести, чтобы тебя забыли.

Все стали разглядывать помощницу Коры, будто увидели впервые. Та совсем не была смущена общим вниманием. Даже выпрямилась, чтобы и без того пышная упругая грудь туже натянула ткань халата.

– Я сюда попала из далеких военных времен, - сообщила помощница. По паспорту я Нинель Иосифовна Костяникина. Друзья зовут Нинеля. Русская, член партии с 1939 года.

– Какой такой партии?
– спросил чиновник.
– Партий у нас много, одна другой хуже.

– Браво!
– воскликнул человек со шрамом.
– Очень точное наблюдение.

– Партия у нас одна!
– вдруг рассердилась Нине-ля.
– Так было, и так будет всегда. С другими мы, слава богу, разделались.

– Вот они говорят, - пожаловался чиновник Коре, - даже объясняют, а для меня все это - невозможное крушение основ.

– Прошли твои времена, управа, - огрызнулась Нинеля.

– Простите, - снова заговорил мужчина в очках.
– В каком году вы перешли с Земли в этот мир?

Почему-то этот простой вопрос Нинелю возмутил. Она даже топнула толстой крепкой икрястой ногой и сжала руку в кулак.

– Как так перешла?
– спросила она.
– Что вы подразумевали, а?

– Ничего. Кроме календарной даты.
– А вот этого я тебе не скажу! Я своему долгу не изменяла. Если бы не обстоятельства, я бы с такими, как вы, иначе разговаривала.

– Скажи, скажи, - вдруг вмешался в беседу чиновник.
– Твой долг оставь при себе. Я понимаю, что Эдуард Оскарович хочет точно разобраться, ты ему не мешай.

– Ну ладно, ладно, - вперив в пространство желтые пуговицы глаз, буркнула Нинеля. Почему-то она не хотела признаваться, когда и при каких обстоятельствах покинула Землю.
– Меня сбросили на парашюте в помощь партизанам. Но меня выдали. Немцы скинули меня с обрыва. Летом сорок третьего года. Вот я и здесь.
– Какие такие немцы?
– спросил чиновник. Надо историю учить!

– Как же он будет учить, - сказала Кора, - если он, может быть, жил раньше.

– Они меня пытали, - сказала Нинеля, - но числа я не помню.

– Мне большего не нужно, - сказал Эдуард Оскарович.
– Тысяча девятьсот сорок третий год. Разброс значительный.

– Все?
– спросила строго Нинеля. Коре казалось, что она видела ее прическу и тонко нарисованные дугами брови в каком-то историческом фильме.

– Все, - согласился чиновник.
– Все ведет к умопомешательству. Неужели России это суждено?

– Ваша очередь, - сказала Нинеля, - давайте поговорим про вас, гражданин Журба.

– Это слово мне, Нинеля, не нравится. Так вам и скажу.

– А какое же нравится?
– спросила Нинеля.
– Можно - ваше превосходительство, ибо имею чин статского советника.

– Мамонт!
– сказала Нинеля, обращаясь к Коре за поддержкой.
– Он до революции жил.

– А разве вы об этом раньше не разговаривали?
– удивилась Кора.
– Вы же вместе живете здесь две недели.

Вместо Нинели, которая затруднилась с ответом, заговорил мужчина в толстых очках:

– Во-первых, мы сюда прибыли в разное время, в различных обстоятельствах. Я должен сказать, что некоторые находились в ненормальном состоянии - слишком сильной оказалась травма.