Чтение онлайн

– Тогда этим и займись, – сказал Колдуэлл. – Здесь наверняка найдется немало друзей, которых ты был бы не прочь повидать. Потрать остаток недели, чтобы заново обустроиться. А в понедельник приступай к работе, о которой мы только что говорили. Окей?

– Окей. Первым делом я встречусь с нашей группой и обрисую предстоящую задачу. Уверен, им это понравится. Кто знает… может, если они начнут над ней думать, то к понедельнику уже наполовину разложат все по полочкам. – Он вопросительно скосил глаз на Колдуэлла. – Или ты мне за это и платишь?

– Я плачу тебе за то, чтобы ты думал с умом, – проворчал Колдуэлл. – Так работает делегирование. А если захочешь делегировать сам, то это в моем понимании и есть умный подход. Вперед.

Остаток дня Хант провел вместе со своими подчиненными, вникая в тонкости их работы за время его отсутствия – по общим вопросам он выходил на связь почти каждый день – и обрисовывая им последнюю директиву Колдуэлла. После этого ему было никуда не деться; несколько часов они расспрашивали Вика, выуживая каждый впитанный им клочок информации о научных теориях и технологиях ганимейцев, вынудили проговорить весь обед, а под конец выбили обещание пригласить к ним одного-двух ганимейских ученых для проведения интенсивного обучения. По крайней мере, подумал он, наконец-то уходя в девять часов домой, здесь у него не будет проблем с мотивацией.

На следующее утро он намеренно избегал той части штаб-квартиры НавКомм, где располагались его офисы, и начал день с визита к другому старому приятелю – Дону Мэддсону, возглавлявшему отдел лингвистики. Именно команда Дона, работавшая в сотрудничестве с несколькими университетами и исследовательскими институтами по всему миру, сыграла одну из ключевых ролей в саге о лунарианцах, разгадав тайну их языка по найденным на теле Чарли документам, а позже – и библиотеке микроточечных изображений, обнаруженных в руинах лунарианской базы неподалеку от кратера Тихо. Лишь перевод этих текстов позволил с уверенностью заключить, что и лунарианцы, и ганимейцы были родом с одной и той же планеты.

Хант остановился перед дверью в кабинет Мэддсона, легонько постучал и вошел, не дожидаясь ответа. Мэддсон сидел за рабочим столом, изучая один из неисчислимых листов бумаги, без которых его офис всегда выглядел неполным. Он поднял голову, смерил гостя секундным недоверчивым взглядом, а затем расплылся в улыбке до ушей.

– Вик! Что за… – Он привстал с кресла и принялся энергично трясти протянутую Хантом руку. – Рад видеть, что ты в полном порядке. Я знал, что ты вернулся на Землю, но никто не предупредил меня, что ты уже на стороне Штатов… – Он указал на мягкое кресло с противоположной стороны стола. – Садись, садись. Давно вернулся?

– Вчера утром, – устраиваясь поудобнее, ответил Хант. – Мне надо было встретиться с Греггом, а потом ребята из группы «Л» буквально связали меня по рукам и ногам. Грегг хочет, чтобы мы начали обдумывать справочник по ганимейской науке. Они настроены идти до конца… прошлым вечером заставили меня черт знает до скольки болтать в баре «Оушена».

– Ганимейцы, да? –Лицо Мэддсона расплылось в улыбке. – Я уж думал, ты и нам одного приведешь.

– Прямо сейчас у Криса Данчеккера в Вествуде их целая толпа.

– Да. Уже в курсе. Позже они и сюда должны заглянуть. У нас все места не находят от предвкушения. Ждут не дождутся. – Мэддсон откинулся на спинку кресла и несколько секунд смотрел на Ханта поверх сплетенных пальцев. Наконец он покачал головой. – Что ж, даже не знаю, с чего начать, Вик. Столько времени прошло… уйма вопросов… наверное, и дня не хватит, чтобы все обсудить, а? А может, тебе уже поднадоело, что люди постоянно спрашивают об одном и том же, из раза в раз?

– Ничуть, – возразил Хант. – Но может, прибережем эти вопросы до обеда? Не исключено, что к нам захочет присоединиться кто-нибудь еще, и тогда мне не придется объяснять дважды; а то вдруг мне это и правда надоест – а так не годится.

– Отличная идея, – согласился Мэддсон. – Отложим эту тему до обеда. А пока угадай, чем мы сейчас заняты?

– Кто?

– Мы… наш отдел… лингвисты.

– И чем же?

Мэддсон сделал глубокий вдох, посмотрел Ханту прямо в глаза, а затем низким, гортанным голосом издал абсолютно бессмысленную последовательность звуков. После этого он, буквально сияя от гордости, откинулся на спинку кресла, будто подначивая Ханта принять завуалированный вызов.

– И что это за чертовщина? – спросил тот, не веря собственным ушам.

– Даже ты не знаешь?

– А должен?

Мэддсон был явно доволен собой.

– Это, мой друг, ганимейский язык, – ответил он.

– Ганимейский?

– Ганимейский!

Хант восхищенно таращился на Мэддсона.

– Как, бога ради, ты его выучил?

Мэддсон выждал чуть больше, чтобы как следует посмаковать удивление Ханта, а затем указал на дисплейный модуль, стоявший сбоку его стола.

– Мы выбили себе канал связи с ЗОРАКом, – ответил он. – С тех пор как его подключили к земной Глобосети, спрос на доступ к машине просто бешеный, сам понимаешь. Но мы, как КСООН, имеем право на внеочередное подключение. Это просто зверь, а не компьютер.

На Ханта это, как полагается, произвело впечатление.

– Выходит, ЗОРАК учил тебя ганимейскому, да, – заключил он. – Все сходится. Мне стоило бы догадаться, что ты такой возможности не упустишь.

– У них любопытный язык, – заметил Мэддсон. – По нему видно, что развивается он уже довольно давно и претерпел масштабную оптимизацию – в нем почти не осталось исключений или многозначных форм. С точки зрения структуры он, вообще-то, довольно прост, вот только модуляции голоса и тона для человека совершенно непривычны. Это самый сложный аспект. – Он махнул рукой. – Полагаю, он представляет лишь академический интерес… но, как ты и сказал, мы просто не могли пройти мимо.

– А как насчет лунарианских текстов с базы Тихо? – спросил Хант. – С остальным тоже есть подвижки?

– А то. – Мэддсон махнул в сторону бумажных кип, которыми были завалены два стола – рабочий и тот, что стоял у боковой стены его кабинета. – Мы здесь без дела не сидели.

После этого он рассказал о некоторых пробелах, которые его лингвистам удалось заполнить за время отсутствия Ханта: они касались лунарианской культуры и того, как она была устроена на Минерве давностью в пятьдесят тысяч лет. Туда входило краткое описание истерзанной войной истории лунарианской цивилизации; несколько подробных карт планеты с учетом ее географических, климатических, сельскохозяйственных и промышленных особенностей; трактат об обязанностях и повинностях, которые граждане несли перед Государством в фабрике-крепости под названием Минерва; описание исконных минервианских форм жизни, восстановленных по окаменелым останкам и ряду гипотез о возможных причинах их массового вымирания двадцать пять миллионов лет тому назад. Встречались там и многочисленные упоминания более древней расы, населявшей планету до появления самих лунарианцев; очевидно, что цивилизация уровня ганимейцев просто не могла исчезнуть, не оставив для будущих жителей планеты целую массу следов. Лунарианцы изумлялись руинам ганимейских городов, изучали их чудесные машины, так и не сумев толком разобраться в их устройстве, и реконструировали довольно-таки исчерпывающую картину прошлой Минервы. В большинстве письменных источников лунаринцы обозначали ганимейцев простым словом «гиганты».

После того как они проговорили час с лишним, Мэддсон вытащил из-под других бумаг комплект карт и разложил их перед Хантом. На них изображалось ночное небо с группами звезд, распознать которые удалось далеко не сразу. По всем картам были разбросаны надписи, в которых Хант узнал лунарианский язык, а под каждой из надписей – перевод на английский, записанный более мелким шрифтом.

– Возможно, тебя это заинтересует, Вик, – сказал Мэддсон, в котором по-прежнему бурлил энтузиазм. – Звездные карты, составленные лунарианскими астрономами пятьдесят тысяч лет назад. Если рассматривать их достаточно долго, начинаешь замечать знакомые нам созвездия. Они немного деформированы по сравнению с теперешними, потому что со временем взаимное расположение звезд, конечно же, поменялось. Собственно говоря, мы передали эти изображения астрономам, работающим на телескопе Хейла, и по этим искажениям они смогли точно рассчитать, когда именно были нарисованы карты. Как оказалось, примерно пятьдесят тысяч лет назад.