Чтение онлайн

«несоразмерным». За две-три сажени до призового

столба Гордая, шедшая на пределе своих сил,

заскакала. Призовой столб она прошла галопом.

Ипподром замер. А потом начался

невообразимый шум и гам.

– Чёрт безрукий! - завизжал потасканный

господин.
– Галопом в столб! Ездить не умеешь!

– Это надо же было так умудриться, мать

его…, - матерился мордатый охотнорядец.
– А я на

него полсотни зарядил! Да, чтоб тебя…

– Жулики!
– вопил кто-то.
– Сговорились!

– А чего они кричат-то?
– спросил, ничего не

понимающий, учитель каллиграфии. - Ведь их

Гордая первой пришла.

361

– Согласно правилам, лошадь пришедшая к

призовому столбу галопом теряет право на приз и

резвость её бега не учитывается, - объяснил

Лавровский.

– Значит, наш Бравый выиграл?!
– обрадовался

Подьячев.

– Пока ещё нет, - разочаровал его Малинин.
–

Сейчас побежит вторая пара - вороной Ловкий и

серый Кролик. Победителем будет признан тот, кто

покажет лучшую резвость.

Зато Лавровский обнадёжил:

– У Бравого очень приличное время - пять

минут тридцать семь секунд. Думаю, Ловкий и

Кролик таких резвых секунд не покажут.

Он оказался прав. Кролик заскакал на старте,

сделал проскачку и съехал с круга. А Ловкий

пришёл к призовому столбу на восемь секунд тише

Бравого.

– Поздравляю, Антон Иванович! - Алексей

хлопнул Подьячего по плечу. - Идите в кассу за

честно заработанными деньгами. Заодно и наш

выигрыш получите.

Учитель, не пошёл, а побежал к кассам. Он

сиял, словно именинник.

– Ты чего его раньше времени отправил? -

удивился Сергей. - Кассы только минут через

десять откроются. Очереди, как я полагаю, не будет.

– А зачем ему, друг мой, в чужом пиру

похмелье? Ты посмотри, кто к нам пожаловал.

362

Решительной походкой к ним шёл Мотя

Адвокат. В сопровождении всей своей шайки.

Глава 30

Вы арестованы!

Одинцов и Вейсман подошли к ним. Петро

Наливайко и трое плечистых молодчиков,

державших руки в карманах, остановились в

некотором отдалении.

– Здравствуйте, Матвей Петрович!
– лучезарно

заулыбался Малинин.
– Позвольте познакомить вас с

моим другом и соиздателем журнала господином

Лавровским.

– Это они, - тихо сказал Вейсман.

– Разумеется, мы, - насмешливо взглянул на

него Алексей.
– А вы кого рассчитывали увидеть

господин Вейс, Вейсман, Конэссёр, Знавец и так

далее? Полицмейстера Антонова, отправленного с

вашей помощью в отставку? Убиенных во время

еврейского погрома в Одессе? Или мичмана

Серёгина и Карлушку Гехта, которых ваш приятель

Красавчик угостил «Шато-Лафитом»?

– Это они сидели за соседним столиком у

Трамбле, - голос Вейсмана дрожал от злости.
– Они

выследили Антуана и украли у него бумаги…

Говорил же я, что надо их того…

– Ша, Женя!
– прикрикнул на него Одинцов и

протянул руку.
– Очень приятно познакомиться.

Лавровский сделал вид, что не видит

протянутой для рукопожатия руки:

363

– Позвольте усомниться в вашей искренности,

господин Одинцов.

– Почему? Мне всегда, ей богу, приятно иметь

дело с талантливыми людьми… Вы обдумали моё

предложение об участии в вашем издании?

– Обдумали. И отвергли. Правда, друг мой?

Сергей молча кивнул и расстегнул пальто.

– Не спешите доставать свой револьвер,

господин Малинин, - поморщился Одинцов.
– Всё

равно не успеете. Мой Петро стреляет с двух рук.

Лучше объясните, почему вы не хотите принять

денежного компаньона в своё предприятие? Жалко

делиться возможной прибылью? Напрасно. Как

говорят в Одессе, лучше иметь пятьдесят процентов

в хорошем гешефте, чем сто в пропащем. А без

денег ваш журнал не то, что пропадёт, он просто в

свет не выйдет.

– Вполне возможно. Только для нас с Сергеем

журнал не гешефт, а нечто большее. Ну, да это к

делу не относится…

Лавровский заметил, что возле них трутся

двое - сыщик Санька Соколов и коренастый

мужчина с густыми бровями и небольшими усами

подковкой. Он узнал одного из лучших филёров

Московского охранного отделения Евстратия

Медникова, с которым свёл знакомство в

позапрошлом году, когда ловили Колю Американца.

Соколов, что-то шептал спутнику, а тот,

похлопав его по плечу, громко сказал:

364

– Ты, Василич, не суетись. Потерпи четверть

часа, а потом получим деньги и в буфет пойдём.

Не понял, подумал Алексей, почему Василич?

Ведь Соколов, по отчеству Иванович. Потом

догадался. Значит надо тянуть время.

– И вообще, Матвей Петрович, - неторопливо

начал Алексей.
– У нас в Москве считается дурным

тоном - прийти на бега, а говорить о чём угодно,

только не о бегах… Ответьте-ка мне на такой

вопрос: почему проиграл фон Мекк?

– Неблагоприятное стечение обстоятельств.

Гордая заскакала в самый неподходящий момент -

до призового столба оставалось всего две - три

сажени. В таких условиях, практически невозможно

было поставить её на рысь.

– Заблуждаетесь, Матвей Петрович. Не кобыла

виновата, а ездок. Захотел он перед публикой

покрасоваться, показать ей высочайший класс езды,

чтобы все в восторг пришли. Второго такого ездока,