Чтение онлайн

– Вот так-то. Мал золотник, да дорог, - сказал

Пастухов, прочитав заметку вслух. И тут же

поспешил выпроводить своих сотрудников.
– Идите,

идите… Дел у всех много.

Когда они остались одни, редактор вытащил

из бумажника две красненькие. Подумав, прибавил

к ним ещё одну:

– Это за обе заметки. Только моим не говори.

Пользуясь хорошим настроением Пастухова,

Алексей спросил:

– Николай Иванович, вы жокея Подьячева

знали? В шестидесятые годы, говорят, он одним из

лучших на московских скачках считался.

– Было. Знавал я его.

– Ну и что это за человек?

– Как жокей талант. Нынешним до него

далеко. А как человек? Просто сволочь. Объегорил

он одного бедолагу, казённые деньги у него

выманил. Пришлось тому стреляться…

340

Пастухов в людях разбирался. Поэтому после

такой оценки у Алексея исчезли последние

сомнения в правильности того, что он задумал.

Нашлись в этот вечер у Лавровского

неотложные дела и в нескольких конюшнях на

Башиловке.

Наездник Семён Герасев, выслушав его, с

сомнением покачал головой:

– Выпить с ним я могу, он на дармовщинку

никогда не откажется. Да только увидит меня в

буфете Пейч и вытурит со скандалом. Сам знаешь,

не дозволяет устав наездникам на бегах выпивши

появляться.

– С Пейчем я обо всём договорюсь.

– Тогда согласен… Да не суй ты мне, Лексей

Василич, деньги! Не беднее тебя, чай…

Барышник Ильюшин позднему визиту совсем

не удивился:

– Видать не ошибся я в тебе! Разузнал чего?

– Разузнал. Феодосий Портаненко ваш уговор

не нарушал. Мотя Адвокат за всем этим стоит.

– А чем подтвердишь? В таких делах, андел

мой, только на слова полагаться нельзя.

– Пошлите кого-нибудь из своих ребят со мной

в «Молдавию». Туда к полуночи ближе, придёт или

сам Мотя Адвокат или его двоюродный брат Петро

Наливайко.

– А зачем?

341

– Мишка Кацман перед ними отчитываться

будет, как целую неделю слухи о Портаненко

распускал.

– Вот так, значит… Послать кого-нибудь,

говоришь? Нет, андел мой - я сам пойду. Вопрос-то

не шуточный - о жизнях людских.

В трактире «Молдавия», что в Грузинах, в

одиннадцать вечера всегда малолюдно… Только

ближе к утру, после закрытия «Яра» и «Стрельны»,

съезжаются сюда пить чай гости - цыганские хоры и

их поклонники. Мишка Кацман сидел за своим

постоянным столиком и, время от времени,

принимал ставки на завтрашние бега.

За соседним столом расположилась сильно

подвыпившая троица. Пожилой широкоплечий

мужчина в поддёвке тонкого сукна спал уронив

голову между бутылками и стаканами. А двое

молодых людей низко склонившись над беговой

афишкой, бурно обсуждали на кого ставить.

– Ничего ты, Сидор, не смыслишь, -

добродушно басил светловолосый здоровяк в

пиджаке из «чёртовой кожи».
– Это надо же удумать

– на Полынка ставить! Да он на первой версте

заскачет!

– Ни… ничего подобного, Митя. Придёт По…

Плын…Полынок, - заплетающимся языком

возражал маленький, изящный брюнет в модном

сюртуке.
– Один Пли.. Полынок…

342

– Чего? Ну и чудила!
– захохотал здоровяк.
– Да

спроси кого угодно - Уголёк выиграет. Эй,

почтенный! Объясни хоть ты этому недоумку, не

может Полынок завтра приз выиграть.

Просьба была адресована вошедшему в зал

высокому полному человеку с длинными, как у

запорожца, усами. Небрежно отмахнувшись от

спрашивающего, усатый подошёл к столику

Кацмана:

– Ну, докладывай.

– Всё сделал как вы велели. Целую неделю

всем говорил, что по заказу Портаненко Удалого

украли. Наездникам рассказывал, цыганам,

извозчикам, - затараторил Кацман.

– Да шо ты орёшь? Потише гуторь.

– А я виноват, что у меня такой голос? Да и

кому нас здесь подслушивать?

– И то так, - обведя взглядом зал, сказал

усатый.
– А теперь слухай меня.

Говорил он тихо, но отдельные фразы

разобрать всё-таки было можно:

– Сам, мол, слышал…плевать хотел Феодосий

на москалей… хозяином на Москве будет…А

Ваське Ильюшину перо… Всё понял? Вот и гарно.

А теперь давай рассчитаемся. Я ставил на Лебёдку

двадцать карбованцев.

Получив причитающийся ему выигрыш и

поставив пару красненьких на Летучего, усатый

ушёл.

Пьяная троица тут же протрезвела.

343

– Это не Мотя, а его двоюродный братец

Петро Наливайко, - сказал Ильюшин, сжимая

кулаки.
– Разберусь я с ними. Навек отучу между

уважаемыми людьми раздор чинить… Спасибо,

андел мой. Рысачок, как обещал, с меня.

– Василий Петрович, только вы с Мотей

повремените немного, - попросил Лавровский. -

Нам ещё Удалого от них получить надо.

– И у меня просьба имеется, - добавил

Малинин. И указал взглядом на, испугано

съежившегося за соседним, столом Мишку

Кацмана. - Этого не трогайте. Обещал я ему, что

жив останется.

– Ладно, андел мой. Всё так и сделаем. Не

люблю я хорошим людям отказывать.

Глава 28

Хороший затырщик

Воскресные бега начинались в двенадцать. Но

уже в половине десятого Лавровский пришёл на

ипподром. Первый, кого он встретил, был Пейч. Тот

распекал служителей: