Чтение онлайн

тысяч.

Он достал толстую пачку сторублёвок:

– Давайте бумаги.

– Вы, нас за дураков держите?
– насмешливо

взглянул на него Лавровский.
– Заяви ваш Подьячев

в полицию, задержали бы меня с ворованными

бумагами на кармане и отправили к дяде дрова

пилить. Все документы у моего надёжного человека

369

в буфете. Пойдёмте туда. Заодно и сделку

вспрыснем.

– А у меня, Матвей Петрович, идея интересная

появилась - как нам всё на Феодосия свалить.

Правда, обойдётся это не дёшево, - Малинин

дружески взял Одинцова под руку и увлёк в сторону

буфета.
– Красавчик даст нужные показания, Лёша

напишет опровержение на заметки в «Листке»…

Лавровский хлопнул Вейсмана по плечу:

– Пойдём, Женя, выпьем. В буфете твой

любимый шартрез имеется.

Вслед за ними двинулись было к буфету

Петро Наливайко и его дюжая троица. Но тут

дорогу им преградила большая компания игроков,

бурно спорящих, кто возьмёт приз принца

Валлийского. Один из них, маленький и вихрастый,

с размаху налетел на Петро, сильно толкнул его в

бок, да ещё и обхамил:

– Разуй глаза, рожа хохляцкая!

Наливайко хотел схватить наглеца за шкирку,

но неожиданно получил такой удар в челюсть, что

без чувств рухнул на снег. Сашка Соколов огромной

силой не отличался, но в случае необходимости

всегда пользовался кастетом.

Другие «игроки», по виду охотнорядцы,

дружно набросились на спутников Наливайко.

Городовой, видя подобное безобразие, собрался уже

свистеть, вызывая подмогу. Но коренастый мужчина

с густыми бровями и небольшими усиками

подковкой, показал ему какую-то карточку:

370

– Не мешай, любезный. Сами управимся.

Сыщики и филёры охранного отделения своё

дело знали твёрдо. Задержание шайки Моти

Адвоката заняло всего несколько минут.

Но Мотя всего этого не видел. Только он хотел

обернуться на шум и возню сзади, как на плечо

легла тяжёлая рука.

– Господин Одинцов? - спросил рослый

жандармский офицер.
– Вы арестованы!

Учитель каллиграфии Подьячев долго искал

Лавровского и Малинина. А найдя, принялся сразу

пенять:

– Ну, куда же вы запропастились? Мне в толпе

с такой прорвой денег страшновато как-то.

– А много дали?
– спросил Алексей.

Подозрительно посмотрев по сторонам, и

убедившись, что их никто не подслушивает.

Подьячев прошептал:

– По семьсот сорок пять рублей тридцать

копеек на билет.

– Ого!
– обрадовался Малинин.
– Пожалуй, на

Молодца можно сотню зарядить.

– Почему на Молодца? - не согласился

Подьячев. - Я на проездке лошадей видел. Не

глянулся мне твой Молодец. Зато Летучий! Его

играть надо!

– Какой Летучий, Антоша! Он, конечно, силён.

Но ведь едет-то не Паша Чернов.

– Ну и что?

371

Их спор прервал Лавровский:

– Господа, нам пора.

– Может, задержимся ещё немного? -

попросил Сергей.

– Один раз мы уже задержались, - улыбнулся

Алексей. - Хорошего помаленьку. Поехали в

Кузьминки за Удалым…

372

От автора

(вместо эпилога)

Не будем отступать от традиции начатой в

повестях «Бега» и «Последнее дело «валетов» -

заглянем в будущее некоторых из героев этой

книги…

… Удалой вернулся на конюшню Малютина и

через несколько дней был отправлен на завод. Прав

был старый конеторговец Бардин, когда говорил

Малютину: «Второго такого жеребца в России нет…

Он тебе имя даст!». Половина полученного от

373

Удалого приплода оказалась «призовым», то есть

бежала на ипподромах и выигрывала. Для того

времени это очень высокий результат.

Среди сыновей Удалого, особо прославились

рекордисты Вьюн, Лель, Славный… Так Лель

успешно бежал на всех дистанциях и «привёз»

своему владельцу 69693 рубля. Среди дочерей было

много хороших заводских маток. Одна их них, белая

Громада - бабка Крепыша, которого современники

называли «великолепным», «лошадью столетия» и

«королём орловских рысаков».

Малютину с лошадьми везло всю жизнь. А

вот с женщинами не очень. Ему ещё не раз

предстояло встретиться с их неблагодарностью и

коварством. Впрочем, не только ему.

Мишу Хлудова вскоре официально признали

сумасшедшим. По Москве ходили упорные слухи,

что дело не в белой горячке, а в кознях его второй

жены Веры Александровны, вступившей в сговор с

их домашним врачом Павлиновым.

– Вот и эта блондинка меня предала, - сказал

как-то вечером в Купеческом клубе Миша, когда

бубновая дама, на которую он поставил, была бита.

Похоже, слова оказались пророческими. Весёлого

баламута и гуляку «посадили под замок» на даче в

Сокольниках. Содержали в комнате с

зарешёченными окнами и обитыми войлоком

стенами. В мае 1885 года он умер.

…24 января Александр III издал Высочайший

манифест, в котором объявлял о своём намерении

374

возложить на себя корону «в мае сего года, в

Первопрестольном граде Москве». Началась

подготовка к торжествам. В такой обстановке сочли

неуместным поднимать ажиотаж вокруг дела

пятёрки Адвоката.

Редакторам московских газет и журналов ещё

раз напомнили о строжайшем запрете писать об

этом. Следствие провели быстро. В его ходе