Чтение онлайн

– Почему в гостевой бардак?! Пыль не

протёрта, ковры не чищены?! Полчаса даю на

наведение порядка! Флаги не забудьте вывесить… А

сейчас позвать ко мне повара и буфетчика.

– Никак важные гости, Николай Сергеевич?
–

поинтересовался Алексей.

344

– Важнее некуда. Владимир Андреевич вчера

вечером нарочного прислал. Сообщает, что решил

сегодня посетить нас.

– С чего вдруг? Даже вспомнить не могу когда

Долгоруков в последний раз на зимних бегах был.

– Какой-то лорд английский в Москву приехал.

Узнал, что у нас до сих пор разыгрывается приз в

память посещения бегов ихним принцем. Вот и

изъявил желание посмотреть. А Владимир

Андреевич, как радушный хозяин, его сопровождать

вызвался… Ну, а где его сиятельство, там и вся

Москва.

– Не вовремя, наверное, я к вам со своей

просьбой.

– А вот это зря! За Судакова с Комаровым мы

все у вас в долгу. От большой беды вы беговое

общество уберегли.

– Я?
– деланно изумился Алексей.

– Да, не прикидывайтесь, Алексей

Васильевич. Заезжал сегодня ко мне господин

Степанов из сыскного. Попросил кое-какие бумаги

подписать. Да вы знаете - поди сами с Сергеем

Сергеевичем их сочиняли… Так, что общество от

позора вы избавили. Правда мне из старших членов

всё равно придётся уходить.

– Почему это?

– Не простят мне наши либералы, что я из

избы сор вынес. Вслух об этом, конечно, говорить

не станут - другие поводы найдут. Ну и чёрт с ними!

345

Займусь хоть своей собственной конюшней… Так

чем могу вам быть полезен?

– Не мешайте сегодня Семёну Герасеву, как

следует, выпить в буфете.

– Шутить изволите?

– Нет. Вполне серьёзно.

– Но ведь это грубейшее нарушение

параграфов 121-го и 122-го устава общества, -

начал Пейч. А потом решительно махнул рукой.
–

Пусть по-вашему будет…

Перед входом на ипподром пристав 1-го

участка Пресненской части Носков давал последние

указания своим подчинённым и старшим нарядов,

прибывших в помощь от резерва городской полиции

и жандармского дивизиона.

– А кто сегодня от сыскного здесь дежурит?
–

поинтересовался Лавровский.

Тут же, словно из-под земли, появился

маленький, вихрастый, вечно улыбающийся

Соколов.

– Наше вам с кисточкой, Алексей Васильевич!

Нас с Рабиновичем сюда прислали.

– Саня, сегодня на бегах Ювелир будет.

– Спасибо за подсказку. Уж мы его не упустим.

– Нет, Саня. Сделайте вид, что ничего не

видите. Так надо.

Соколов не стал задавать лишних вопросов.

346

Компания репортёров московских газет

обступила наездника Семёна Герасева и

расспрашивала его о сегодняшних бегах. Тот хитро

улыбался и на все вопросы отвечал неопределённо:

– Это как бег сложится… Сомнительно, но кто

его знает… У всех шансы имеются…

Лавровский в разговоре не участвовал. Во-

первых, потому что знал - ничего существенного

Герасев не скажет, он язык за зубами держать умеет.

А во-вторых, всё его внимание было приковано к

прогуливающемуся вдоль галереи Матвею

Одинцову. Вот неспешной походкой к нему подошёл

низенький щуплый человечек в роскошной лисьей

шубе и меховом картузе - месье Антуан, он же в

прошлом известный жокей Подьячев. Несколько

минут они тихо переговаривались.

Потом Одинцов передал коротышке большой

плотный конверт, а взамен получил свёрток,

обёрнутый в газету, который месье Антаун извлёк из

внутреннего кармана шубы.

Похоже на пачку сторублёвок, подумал

Алексей.

Адвокат надорвал обёртку и, судя по

движениям большого и указательного пальца, стал

пересчитывать деньги. Порыв ветра донёс до

Лавровского обрывок разговора:

– … Не проверяете?... А если…

– Зачем?... Нет у вас другого покупателя…

Подьячев сложил конверт пополам и спрятал в

карман. Указал Одинцову в сторону буфета, видимо

347

предлагая обмыть сделку. Тот, даже не удостоив его

ответом, демонстративно отвернулся в сторону.

– Ну, как хочешь. А я пойду выпью.

Лавровский громко кашлянул. Герасев сразу

прервал беседу с репортёрами:

– Извините, судари мои, некогда. Приятеля

давнего увидел. Поздороваться хоть надо… Антон!

Антон Иванович!

Подьячев остановился. Герасев сграбастал его

в объятия:

– Давненько ты в наши края не заглядывал!

Всё больше по Парижу да Венам разным! Водку-то

на чужбине пить не разучился? Пойдём в буфет.

– Рад бы Сеня, да бумажник в «Лоскутной»

забыл. Но ежели угостишь, от рюмочки - другой не

откажусь.

– Какие рюмочки? Помнится в Венсенне мы с

тобой стаканами пили под устрицы ихние, будь они

не ладны. А уж здесь под икорку и балычок, сам бог

велел…

Прошло пятнадцать минут, полчаса. А они всё

не возвращались. Лавровский забеспокоился. А

вдруг Подьячев выпил на дармовщинку, да и уехал с

бегов? Эх, надо было вслед за ними в буфет идти.

Но знающий человек запретил, незачем, дескать,

«светиться».

К нему подошёл один из беговых служителей:

– Господин Лавровский, вас настоятельно

приглашают в гостевую.

348

– Иди ты…, - раздраженно отмахнулся от него

Алексей.

– Его сиятельство вас спрашивал.

– Да пошёл… Кто?!