Чтение онлайн

Поверхность перед нами стала идеальным катком.

— Обойти! — скомандовал я.

— Не успеем! — отозвалась Кармилла.

Мы влетели на лёд на почти полной скорости. Форсажные турбины ещё не успели отключиться, инерция была колоссальной.

«Избушка» стала скользить.

Это был не занос, а совсем другое. Когда тысячетонная машина теряет сцепление с поверхностью и начинает подчиняться только законам физики, которым совершенно безразличны наши планы, остаётся только молиться.

Лапы «Избушки» скребли по льду, выбивая снопы ледяной крошки, но не находили упора. Мы уходили в неуправляемое вращение — медленно, неотвратимо, как брошенный волчок на стеклянном столе.

Все закричали.

Почти все. Роза молчала — она смотрела в монитор с тем выражением спокойного любопытства, с каким могла бы наблюдать за интересной телепередачей. Кармилла не кричала — она материлась. Хуже всего, что Кармилла материлась тихо, что означало предельную концентрацию.

— Запускай маневровые! — рявкнул я.

— Уже!

Маневровые движители на боках «Избушки» — небольшие дополнительные двигатели, предназначенные для точных корректировок. Кармилла использовала их не для выравнивания, это было бесполезно. Она использовала их для того, чтобы превратить хаотическое вращение в управляемое. Импульс влево. Импульс вправо. Главные форсажные — краткий толчок.

«Избушка» завертелась.

Красиво и страшно одновременно. Стальной дом, кружащийся на ледяном поле, как фигуристка на олимпиаде. Я видел, как Горыныч медленно поворачивается, подстраивая прицел под вращающуюся цель. И понял, что у нас есть ровно один шанс.

— Шондра! — крикнул я. — По дуге! Целься в брюхо!

— Поняла, — сказала она.

Турельщица смотрела в тактический дисплей, её руки на огневых рычагах двигались с точностью метронома. Скорость вращения. Угол. Расстояние. Дуга полёта ракет при учёте начальной угловой скорости носителя.

Когда «Избушка» прошла нужный градус разворота, она нажала гашетку.

«Ласточка» выпустила серию ракет — не по прямой, а по дуге, использовав угловой момент вращающейся платформы как дополнительный вектор. Ракеты разошлись веером и ушли вверх-вперёд, описывая кривую, которую не описывает ни один нормальный залп ни в одном нормальном бою.

Они вошли в брюхо Горыныча снизу, под углом.

Взрывы расцвели на белой поверхности дракона. Несколько антигравов на нижних узлах вспыхнули синим и погасли. Один из них взорвался ярче остальных — внутренний, вторичный взрыв, значит, ракета пробила и внешнюю обшивку.

Горыныч вздрогнул. Осел. На долю секунды его двигатели взвыли, компенсируя дополнительную нагрузку на оставшиеся антигравы.

— Повреждено ещё одиннадцать антигравитационных проекторов, — доложила Вайлет. — Шесть квадратных метров керамики в секторе три-шесть почернели полностью. Итоговая эффективность… хм. Пять и три десятых процента. Прогресс значительный.

— Неужели? — уточнил я.

— Относительно предыдущих попыток — да.

«Избушка» вышла со льда, всё ещё чуть покручиваясь. Кармилла остановила вращение одним точным импульсом маневровых и бросила машину вперёд, подальше от ледяного поля.

— Гелиос! — крикнул я. — Вайлет, время!

— Готово, — ответила она. — Орудие на ста процентах. Цели захвачены. Рекомендую стрелять по почерневшим секциям в секторе три-шесть. Керамика там разрушена, лазер пройдёт сквозь металлическую броню без предварительного рассеивания.

Я видел на тактической карте секторы три-шесть на брюхе Горыныча. Тёмные пятна на белоснежном корпусе. Открытый металл под снятой керамикой. Бронепластины, которые больше не прикрыты лазерозащитным покрытием.

— Кармилла, выходи на линию огня. Прямо. Пять секунд.

— Уже бегу! — хищно откликнулась вампирша.

«Избушка» вышла на прямой курс. Горыныч был прямо перед нами. Белоснежный, огромный, неотвратимый. Его орудия тут же развернулись в нашу сторону. Все одновременно.

Передняя бронеплита «Избушки» сдвинулась. Ирисовая диафрагма «Гелиос-Гаммы» начала расходиться — медленно, с механическим лязгом, как огромный металлический цветок, раскрывающийся навстречу чему-то запредельному. Камеры передавали изображение на дополнительные мониторы. Главный фокусирующий кристалл начал сиять. Сначала тускло, синеватым, потом всё ярче и белее. Воздух вокруг орудия задрожал.

Первый выстрел.

Луч соединил нас и Горыныча. Не линией огня, а просто фактом: вот здесь была твёрдая броня, а теперь её нет. Повреждённый участок в секторе три вспыхнул, как маленькое солнце. Металл не пробивался лучом, металл испарялся. Шипение расплавленного материала было слышно через динамики.

Второй выстрел. Сектор четыре. Глубже. Оплавленные края светились.

Третий выстрел. Сектор шесть. Пробоина.

Небольшая. По меркам Горыныча, но она появилась там, где раньше было сплошное бронированное брюхо.

Когда мы уже собирались стрелять в четвёртый раз, Горыныч сделал то, чего я не ждал. Просто забыл об этой возможности. Он поднял крыло.

Не для полёта. Зеркальное, идеально отполированное крыло развернулось вперёд, встав под углом. Как щит. Как зеркало на пути луча.

— Уходи! — выкрикнул я.

— Ага! — Кармилла рванула рычаги.

Четвёртый выстрел «Гелиос-Гаммы» ударил в зеркальное крыло Горыныча. Луч, обладающий мощью ядерной накачки и сконцентрированный до ширины в полметра, отразился от зеркальной поверхности с той же точностью, с которой свет отражается от хорошего зеркала. Физика не знает исключений.

Отражённый луч прошёл в полутора метрах от правого борта «Избушки». Я видел его на боковом мониторе как ослепительную полосу в воздухе, за которой оставался след ионизированного газа. Луч ушёл дальше и срезал верхушку скалы позади нас. Просто срезал — так, как нож срезает верхушку сваренного яйца. Ровно, чисто, без лишнего шума. Десятки тонн гранита перестали существовать.

— КАКОГО ЧЁРТА! — взревела Лекса. — Он отразил его на нас?! Он специально отразил его на нас?!

— Это физика отражения, — спокойно сказала Вайлет.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ФИЗИКА!

— Ди-Ди, — сказал я. — Ты слышала?

— Слышала, — её голос был тихим. Ди-Ди бывала тихой только в двух случаях — когда думала и когда была по-настоящему напугана. Сейчас, видимо, всё вместе. — Ядрёна гайка. Если он будет так делать каждый раз, когда мы стреляем…

— Не будет, — сказал я.

— Почему?

— Потому что мы не будем давать ему время готовиться. Ядвига!

— Тут я, касатик, тут! — откликнулась бабушка с боевым огоньком в пиксельных глазах.