Чтение онлайн

Правая голова тоже дёрнулась.

Ослепительный луч вырвался из её пасти.

Но не попал в нас.

Накопленный заряд, способный испепелить «Избушку», ушёл в землю в десяти метрах от нашего левого борта, потому что удар «Мехатирана» сбил наводку в последнюю долю секунды.

Земля в точке попадания взорвалась.

Верхний слой просто перестал существовать. Кремнезём и полевой шпат, из которых состоял грунт, испарились прежде, чем успели расплавиться. Доли секунды, и на месте твёрдой почвы открылась яма с кипящим стеклом на дне. Расплавленный силикат, который только что был обычным суглинком, тёк по стенкам ямы, светясь оранжевым. Ударная волна раскалённого воздуха прокатилась над землёй и ударила в борт «Избушки».

— Левый борт, — немедленно доложила Вайлет. — Тепловое воздействие. Поверхностная температура внешней обшивки в секторах два и три — девятьсот сорок градусов. Внутренняя температура переборок растёт. Охладители левого борта переходят в форсированный режим. Предположительная потеря структурной целостности — восемь процентов на поражённых секциях.

— БЕРКУТ! — рявкнул я в эфир. — КАМИКАДЗЕ ХРЕНОВ!

В ответ треск, помехи, и из-за этих помех — хриплый смех.

— Живой, — сказал я вслух. — Вот же сукин сын…

— Дракон сейчас снова прицелится! — заорала Лекса.

— Ди-Ди, — я развернулся к механику. — Три секунды. Заставь левую ногу двигаться!

Она не стала объяснять, что три секунды — это нереально. Ди-Ди вообще не тратила время на объяснения того, что нереально, если была занята тем, чтобы сделать это реальным. Её пальцы уже летали по консоли с той скоростью, при которой человек с другим образованием не смог бы даже прочитать, что она вводит.

— Гидравлика левой опоры мертва, — произнесла она. — Основной контур насквозь заморожен. Запасной тоже. Трубопровод запасного идёт через ту же поражённую секцию, я не успела перекоммутировать клапаны раньше, чем криоген добрался до них!

— Ищи варианты!

— Аварийка! — выкрикнула она. — Электросервоприводы аварийного позиционирования! Они в отдельном сухом кожухе, выше колена! Их не задело!

— Подключай!

— Они не потянут вес! — Ди-Ди подняла на меня безумные глаза. — Волк, они рассчитаны на то, чтобы переставить ногу при ремонте в доке! Если мы дадим на них нагрузку в тысячу тонн, они сгорят к чертям собачьим через две минуты! Это как бежать марафон на сломанной ноге в шине!

— Две минуты — это вечность! Давай! — прорычал я.

Ди-Ди кивнула и ударила по клавише ввода так, словно хотела пробить консоль насквозь.

— Переброс питания на сервоприводы! Обход блокировки безопасности! Игнорировать перегрев! Ядрёна гайка, работай, сволочь!

Где-то внизу, в недрах левой ноги «Избушки», раздался звук, от которого у меня защемило сердце. Не мягкий шум гидравлики, а резкий, натужный визг электромоторов, которым пришлось вращать валы под нагрузкой, превышающей расчётную в десятки раз.

Нога дёрнулась. «Избушка» качнула корпусом.

— Есть контакт! — выпалила Ди-Ди.

— Кармилла! — скомандовал я. — У нас асимметрия тяги! Левая нога тормозит! Компенсируй правым бортом!

— Я уже! — прорычала вампирша.

Её глаза горели, как стоп-сигналы. Она чувствовала машину и понимала, что левая нога теперь — это просто палка, костыль, который можно переставлять, но на который нельзя полноценно опереться.

— Форсаж правого борта! Импульсно!

Правые турбины «Избушки» плюнули огнём. Машину рвануло вперёд. Мы уходили из зоны поражения. Хромая, спотыкаясь, волоча левую ногу, которая скрежетала так, будто перемалывала камни в щебень, но мы уходили.

Из кресла, где была пристёгнута Миранда Фифи, раздался тихий, обречённый стон сквозь кляп. Перегрузка при резкой компенсации крена была ощутимой даже для меня, а уж про птичку и говорить нечего.

Роза, сидевшая рядом, посмотрела на журналистку с тем выражением спокойного участия, которое у неё иногда появлялось вместо сочувствия.

— Ей плохо, — сообщила Роза.

— Всем плохо, — ответил я.

— Нет, ей физически плохо.

— Ей придётся потерпеть.

Роза кивнула, полностью с этим согласившись, и снова посмотрела на экраны.

При каждом импульсе корпус получал ускорение вперёд и вправо. Центр масс смещался. Это позволяло облегчить левую ногу в момент толчка, перенеся часть нагрузки на правую. Слабые сервоприводы левой ноги получали шанс переставить её, не будучи раздавленными.

Толчки именно правым бортом противодействовали тенденции машины заворачивать влево из-за волочащейся левой ноги. Работая импульсно, мы не срывали гидравлику правой ноги постоянной перегрузкой, а использовали динамику, как при ходьбе: толчок правой — перенос левой. Получалось некрасиво и жутко трясло, но мы двигались.

Однако радоваться рано.

Горыныч оправился от удара пугающе быстро. Его гироскопические системы, управляемые чем-то куда более сложным, чем наши искины, погасили инерцию. Три головы, до этого хаотично мотавшиеся, замерли.

А потом синхронно повернулись к «Мехатирану».

Старый тираннозавр пытался отойти. После тарана он выглядел жалко. От рейдерской стати не осталось ничего. Правая половина корпуса, особенно в области плеча, была смята. Один из манипуляторов висел на честном слове. Он пятился, прихрамывая, затем начал разворачиваться, чтобы разорвать дистанцию, но в итоге просто оказался к дракону задом.

Расстояние всего восемьдесят метров. Для Волотов это стрельба в упор.

— Уходи! — крикнул я, хотя понимал, что он просто не успеет.

Горыныч не стал тратить время на перезарядку всех голов. Ему нужна была только одна. Правая. Та самая, которая промахнулась по нам.

Она вспыхнула снова. Ей не нужен был стопроцентный заряд. На такой дистанции хватило бы и тридцати.

— Нет… — выдохнула Ди-Ди, прикрывая рот ладонью.

Луч ударил.

Беззвучно. Страшно.

Он попал «Мехатирану» в корпус, чуть выше левого бедра. Туда, где под толстой, но устаревшей броней билось огромное дизельное сердце машины — машинное отделение и трансмиссия.

Керамики у «Мехатирана» не было. Старая добрая сталь, пусть и легированная, пусть и толщиной в полметра, против лазера с ядерной накачкой она оказалась бесполезна, как масло против раскалённой иглы.

Металл не потек. Он мгновенно исчез, превратившись в пар.

Луч прошил корпус насквозь. Я увидел, как он вышел с другой стороны. Яркое, слепящее копье, пронзившее старое чудовище.

Внутри что-то сдетонировало.

БАБАХ!

Левый борт тираннозавра вспучился и лопнул. Ошмётки брони, куски труб и валов полетели в разные стороны огненным дождём. Лазер перебил крепления левой ноги. Тазобедренный сустав, и без того перегруженный повреждениями после тарана, просто срезало. Огромная нога отделилась от туловища, повиснув на пучке искрящих кабелей, толщиной с анаконду.