Чтение онлайн

ПОВЕСТЬ О ПОДВИГАХ ВЕЛИКОГО ПАНТАГРЮЭЛЯ, СЫНА ГАРГАНТЮА.

Теперь я расскажу вам историю славного Пантагрюэля, сына Гаргантюа. Мать Пантагрюэля, великанша Бадебек, умерла, когда мальчик только что появился на свет. Бедняга Гаргантюа не знал, что ему делать: плакать или смеяться. С одной стороны, жена его Бадебек умерла, а с другой — у него родился такой большой и красивый сын.

— Что же мне делать? — говорил в отчаянии Гаргантюа. — Плакать? Да, но почему? Потому что скончалась моя добрая жена, и я больше никогда ее не увижу. Ах, Бадебек, душа моя, голубка, крошка моя, — (эта крошка ростом была в две сажени с лишним), — душка моя, милашка моя, туфелька моя, что же мне теперь делать? Ах, бедный Пантагрюэль, ты лишился своей мамы, мой дорогой сынок!

И, говоря это, Гаргантюа ревел как корова. И вдруг он начинал смеяться как теленок, вспомнив про Пантагрюэля.

— Ох, сынок мой, — говорил он, — птенчик мой, котеночек мой! Как я благодарен судьбе за то, что она послала мне такого красивого, такого веселого, такого милого сына. О-хо-хо-хо! Бросим грусть! Будем пить! Принесите нам лучшего вина, вымойте стаканы, постелите скатерть, прогоните собак, растопите камин, заприте, дверь, разливайте похлебку! Да позовите нищих, дайте им денег. Плащ я сниму, буду пировать в одной куртке. Ну, живее вина!

А Пантагрюэль между тем лежал в своей колыбели и ждал, когда его накормят молоком. Каждое утро он высасывал молоко из 4600 коров: ведь кормилицы у него не было, а молока нужна была пропасть. На этот раз служанки запоздали, и вот Пантагрюэль разбросал пеленки, схватил корову за ноги и так впился в ее вымя, что корова заревела, точно ее волки терзали. На шум сбежались люди и кое-как отняли корову у Пантагрюэля.

После такого случая Гаргантюа приказал привязывать сына к крлыбели толстыми канатами. Но однажды большой медведь, которого Гаргантюа держал на привязи в своем доме, сорвался с цепи и, подбежав к мальчугану, стал облизывать ему личико. Дело, в том, что перед этим няньки кормили Пантагрюэля кашицей и забыли вытереть ему рот. Вот эта каша и прельстила медведя.

И что, вы думаете, сделал Пантагрюэль? Он поднатужился, разорвал канаты, схватил господина медведя и разорвал его в клочки как цыпленка. Мало того: он тут же съел медвежье мясо, пока оно еще не остыло.

Видя в сыне такую силу, Гаргантюа стал опасаться, чтобы он не зашиб как-нибудь самого себя. И вот Пантагрюэля приковали к кроватке четырьмя толстыми железными цепями. Одна из этих цепей и сейчас еще находится в Ля-Рошели. Она там висит в гавани, между двумя большими башнями. Вторая цепь сейчас в Лионе, третья в Анжере, а четвертую, говорят, утащили черти, чтобы связать ею Сатану. Дело в том, что у Сатаны в то время болел живот, и черти опасались, что им от этого не поздоровится. Итак, Пантагрюэля связали цепями, и с тех пор он спокойно лежал в своей колыбели.

Но вот однажды, когда Гаргантюа справлял роскошный пир по случаю какого-то праздника, мамки так захлопотались, что совсем забыли про бедняжку Пантагрюэля. Что же он сделал? Вот послушайте-ка, добрые люди: Пантагрюэль сначала попробовал разорвать цепи руками. Это ему не удалось: цепи были очень крепкие. Тогда он стал колотить изо всей силы ногами, так что проломил край своей колыбели, хотя она была толщиной не меньше чем в полтора аршина. Пантагрюэль высунул ноги наружу, ухитрился достать до пола, приподнялся и встал на ноги вместе с колыбелью за плечами. Если бы увидали его в таком виде, вам показалось бы, что это огромный морской корабль.

А Пантагрюэлю это было хоть бы что. В таком виде он спустился с лестницы и смело вошел в залу, где пировали гости. Вот где смеху-то было! Руки у Пантагрюэля были связаны, поэтому он нагнулся над столом и стал хватать кушанья прямо зубами.

Тут Гаргантюа не вытерпел и приказал освободить Пантагрюэля. С Пантагрюэля сняли цепи, посадили за стол, и он плотно покушал. А перед тем он ударом кулака раздробил свою колыбель на 1500 маленьких кусочков и объявил всем присутствующим, что он больше никогда в нее не ляжет.

Пантагрюэль рос не по дням, а по часам. Скоро его отдали в школу. Когда Пантагрюэль окончил школу, он поехал набираться ума-разума по другим городам. В Тулузе он научился танцовать и ловко драться на шпагах. Тамошние студенты — великие знатоки этого дела. Но долго в Тулузе он не пробыл. Однажды он увидал, как там поджаривали на костре какого-то профессора, который не поладил с монахами.

— Спаси меня бог от такой смерти, — сказал Пантагрюэль, — я не копченая селедка и вовсе не хочу, чтобы меня подогревали.

И на другой же день он уехал из Тулузы.

В Монпелье он задумал было учиться на доктора, но заметил, что там от всех докторов пахнет клистиром. Тогда-он решил учиться на судью, но судей там оказалось только четверо, Да и то трое были вшивые, а четвертый плешивый.

В Анжере его тоже постигла неудача. Там открылась чума, и Пантагрюэлю пришлось спешно выехать из города.

После этого Пантагрюэль долго учился в Бурже и наконец приехал в Париж. В Париже он проучился несколько лет и с таким успехом, что стал там знаменитым ученым.

И вот однажды, гуляя за городом со своими друзьями, Пантагрюэль встретил, человека приятного на вид, но всего израненного и в такой оборванной одежде, что казалось — его только что потрепали собаки.

Завидев его издали, Пантагрюэль сказал друзьям:

— Видите ли вы этого человека? Держу пари, что он не бродяга и не нищий. Это, должно быть, смышленый человек, и только случайно он в таком виде.

И как только незнакомец поравнялся с ними, Пантагрюэль сказал ему:

— Друг мой, прошу вас — остановитесь и ответьте мне на то, о чем я вас спрошу. Вы не раскаетесь в, этом, потому что мне очень хочется помочь вам в вашей беде. Прежде всего скажите мне: кто вы такой? откуда вы? куда идете? что ищите? и как ваше имя?

— Юнкер, готт геб эйх глюк уид хейль цуфор, — отвечал незнакомец по-немецки.

— Друг мой, — сказал Пантагрюэль, — я не понимаю этой тарабарщины. Говорите, пожалуйста, на другом языке.