Чтение онлайн

— Сударь, — отвечал Пантагрюэль, — я с большой охотой исполню вашу просьбу, насколько это будет в моих слабых силах. И хотя мне следует скорее учиться у вас, чем вам у меня, но раз уж вы с этим не согласны, то мы сообща обсудим дело и разрешим наши сомнения. И я от души рад объясняться знаками, а не словами. По крайней мере нас никто другой не поймет и не будет нам мешать глупыми рукоплесканиями.

Итак, завтра я явлюсь на диспут. Только об одном прошу вас: чтобы в нашем споре не было никакого шуму. Мы, ведь, ищем не одобрения людей, а одну только истину.

— Сударь, — сказал Томаст, — благодарю вас за ваше милостивое согласие. Итак, до завтра!

— До завтра! — сказал Пантагрюэль.

Вы, читающие эту справедливую историю, не можете себе представить, в каком волнении Пантагрюэль и Томаст провели эту ночь. По крайней мере Томаст признался швейцару гостиницы, где он остановился, что его трясет словно в лихорадке.

— Мне кажется, — говорил Томаст, — что Пантагрюэль держит меня за горло. Дайте мне, пожалуйста, холодной воды, чтобы немного освежиться.

Что касается Пантагрюэля, то он всю ночь просидел над книгами, так что Панург в конце концов; сказал ему:

— Сударь, бросьте вы ваши книги и идите спать. Ей-богу, вы только схватите горячку с вашими занятиями. Выпейте-ка вина да ложитесь себе на здоровье. Будьте спокойны: Чавтра я сам буду спорить с этим умником и отлично проведу его за нос.

— Что ты, Панург, друг мой! — сказал Пантагрюэль. — Ведь Томаст — человек ученый. Как же ты его переспоришь?

— Это уж мое дело, — сказал Панург. — Уж-будьте уверены, что я справлюсь с этим хвастунишкой и оставлю его в дураках при всем честном народе.

Всю ночь Панург играл с пажами в карты, так что проиграл все застежки от своих штанов. А когда настало утро, он разбудил Пантагрюэля, и они вдвоем отправились на диспут в Наварскую залу.

На диспут собрался весь Париж.

— На этот раз, — говорили парижане, — Пантагрюэль тоже получит свою порцию. Это еще ничего не значит, что до сих пор он выходил победителем. Томаст — парень не промах. Он сумеет постоять за себя. Посмотрим, кто победит.

Как только Пантагрюэль с Панургом вошли в залу, все эти писаки, магистры и школьники, по своей привычке, принялись громко хлопать в ладоши.

— Тише, чорт вас возьми! — закричал Пантагрюэль громовым голосом. — Если будете шуметь, я снесу вам головы всем без исключения!

При этих словах все разинули рот от удивления. И даже кашлянуть никто больше не посмел.

Тогда Панург выступил вперед и сказал англичанину:

— Милостивый государь! ради чего вы сюда пришли — спорить с нами или поучиться настоящей мудрости у господина моего, Пантагрюэля?

— Милостивый государь, — отвечал Томаст, — я не хочу ни с кем препираться по-пустому. Я желаю получить ответ на разные сомнительные вопросы.

— В таком случае, — сказал Панург, — я, скромный ученик моего учителя, господина Пантагрюэля, берусь разрешить все ваши сомнения. Пусть господин Пантагрюэль будет у нас председателем, пока мы занимаемся делом. Согласны ли вы с этим?

— Вполне, — ответил Томаст, — давайте же начинать.

И вот в полном молчании англичанин поднял руки в воздух и сложил пальцы щепотью. Потом он разжал пальцы, громко хлопнул в ладоши и протянул руки вперед, как бы умоляя о чем-то Панурга.

В ответ на это Панург засунул в нос большой палец, а остальными пальцами помахал в воздухе.

— А если вы… — сказал англичанин.

— Виноват, — прервал его Панург, — помалкивайте, сударь.

Тогда англичанин сделал такой знак: он сжал пальцы в кулак, поднял левую руку и затем большой палец правой руки приставил к мизинцу левой.

Панург ничуть этому не удивился. Он вытащил из кармана кусок бычьего ребра и две маленькие деревяшки. Деревяшки он зажал в пальцах и стал ими прищелкивать, весело поглядывая на англичанина.

Парижане подумали, что Панург передразнивает бретонских прокаженных, которые так же гремят своими погремушками. Может быть, Панург намекал, что англичанин — прокажённый?

Однако англичанин нисколько не испугался этого. Он, сжав кулаки, поднес их к самому лицу Панурга и постукал их друг о дружку.

Панург, ни слова не говоря, смастерил из пальцев нечто вроде кукиша и показал эту фигурку англичанину.

Англичанин побледнел как смерть и задвигал пальцами словно рыба плавниками.

Тогда Панург хлопнул в ладоши, подул на пальцы и вытянул подбородок вперед, пристально смотря на англичанина.

Ничего не понимая в этих знаках, парижане, однако, догадались, что Панург как бы спрашивает-англичанина: «Ну-ка, что вы на это скажете?»

И в самом деле, Томаст сильно вспотел и погрузился в глубокое размышление. Наконец он сообразил, сцепил пальцы друг с другом и в таком положении поднял обе руки как можно выше.

В ответ на это Панург коснулся своей челюсти большим пальцем и стал, что есть мочи, стучать зубами.

Томаст в страшном волнении вскочил со своего места. Пот градом катился у него по лбу, глаза блуждали: Он поднял вверх правую руку, сложил пальцы щепотью, а левую руку положил на грудь и взглянул на Панурга умоляющими глазами.

Панург, в ответ на это, схватил себя за штанину и стал трясти ее изо всей мочи.

Тогда Томаст надул щеки, точно он собирался поиграть на трубе.

На это Панург приоткрыл рот, хлопнул по нему ладошкой. Получился глубокий низкий звук.

— Ага, я понимаю, — сказал Томаст. — А что ты мне скажешь на это? — И, высунув язык, он завертел глазами как умирающая коза.

Тогда Панург засунул в рот указательные пальцы и растянул ими рот до самых ушей. После этого он большими пальцами надавил на веки и сделал Томасту отвратительную гримасу.

Тут Томаст снял с головы шапочку, вежливо поблагодарил Панурга и сказал, обратившись к собранию:

— Милостивые государи, вы имеете в своей среде несравненное сокровище: это — господин Пантагрюэль, молва о котором привела меня сюда из глубины Англии. Признаюсь вам, до сих пор мне казалось, что люди преувеличивают, когда говорят об удивительной учености господина Пантагрюэля.