Чтение онлайн

— От этой беды я знаю одно хорошее средство, — сказал Панург.

— Какое средство? — спросил Пантагрюэль.

— А вот послушайте, — сказал Панург. — В свое время ябедники привязались к некоему господину де-Баше, человеку храброму и великодушному. Они так измучили его, что господин де-Баше в конце концов решил разделаться с ними по-своему. И вот он пригласил к себе на завтрак пекаря Луара с женой, своего приятеля-священника, всех своих слуг и и сказал им:

« — Дети, вы видите, как меня раздражают эти негодяи-ябедники. Я решил от них избавиться и прошу вас мне помочь. В будущее воскресенье вы, господин пекарь, приходите ко мне вместе с женой в роскошном подвенечном наряде. Мы сделаем вид, что празднуем вашу свадьбу. Вы, господин священник, приходите в полном облачении, а вы, господин музыкант, — с вашей флейтой и барабаном. Вы, конечно, знаете, что на наших свадьбах есть обычай угощать друг друга легкими колотушками, в память о свадьбе. Вот этим-то мы и воспользуемся, чтобы наказать ябедника. Как только новобрачные поцелуются, вы полегоньку потузите друг друга, а когда очередь дойдет до ябедника, дайте кулакам полную волю. Колотите его изо всей силы, прошу вас. Вот вам новые, железные рукавицы, обтянутые замшей. Наденьте их и бейте негодяя без счета. Кто сильнее его побьет, тот больше всего доставит мне удовольствия.

«В следующее воскресенье, как того и ожидали, к господину де-Баше приехал толстый, краснощекий ябедник. Привратник сразу его узнал по холщевому мешку, битком набитому судебными повестками, а главное по толстому золотому кольцу, которое ябедник носил на большом пальце, левой руки.

Привратник вежливо раскланялся с ябедником и тотчас позвонил в колокол, давая знать, что ябедник приехал. Пекарь с женой тотчас же надели подвенечное платье и вместе со священником пошли в большую залу. Ябедника провели в буфетную и, пока люди надевали железные рукавицы, долго поили его вином.

«— Вы приехали как нельзя более кстати, — говорили ябеднику. — У нас сегодня свадьба. Милости просим: ешьте, пейте, веселитесь.

«Как только ябедник подвыпил, его пригласили в залу. Там уже все было готово. Когда; очередь дошла до кулаков, то ябедника так отделали, как ему еще не снилось. Больше всего старался сам священник, которого за его силу звали Удар. Мессир Удар прикрыл концом ризы свою железную рукавицу и так барабанил ей по ябеднику, что сломал ему восемь ребер. После этого ябедник вернулся домой пестрый как тигр, и больше ничего о нем не было слышно».

— Пожалуй, было бы лучше самого попа вздуть этими железными рукавицами, — сказал Эпидемон. — Чем провинились эти бедняги-ябедники? Может быть, они не плохие люди.

— А вот мы сейчас испытаем это, — сказал брат Жан.

С этими словами он вынул из кармана кошелек с червонцами и закричал громким голосом:

— Эй, кто хочет получить золотой за хорошую потасовку ?

— Я! Я! Я! — закричали ябедники. — Бейте нас, сударь, как вам угодно, только не скупитесь на денежки.

Брат Жан выбрал себе одного здорового, краснорожего ябедника и велел ему выйти вперед.

В толпе поднялся завистливый ропот. Особенно был недоволен высокий, худой ябедник, человек ученый и уважаемый в церковном суде:

— Что же это такое? — жаловался он. — Красная Рожа отбивает у нас последних клиентов! Ведь из тридцати ударов двадцать, восемь всегда приходятся на его долю. Опять мы останемся небитые!

Брат Жан, несмотря на это, так отдубасил Красную Рожу, что отбил себе всю руку. После этого он дал ябеднику золотой, и вот наш дурень вскочил, как встрепанный, довольный-предовольный, что его так знатно вздули.

— Господин чортов братец! — кричали брату Жану другие ябедники. — Не желаете ли побить еще кого-нибудь? Мы готовы, хоть со скидкой. Выбирайте еще кого-нибудь!

— Прочь, негодяи! — завопил Красная Рожа. — Вы отбиваете у меня покупателей. Меня выбрали, а не вас. Вызываю вас в суд, чорт вас подери! Я еще потягаюсь с вами!

— Господин чорт, — прибавил он, обращаясь к брату Жану, — вы теперь поняли, что я отлично знаю свое дело. Пожалуйста, побейте меня еще разок. Я согласен на половинную плату. Это очень дешево, уверяю вас.

Другие ябедники обступили Панурга, Эпидемона и Гимнаста, предлагая свои услуги. И они так назойливо лезли к нам, что мы поспешили на корабль и поскорее отплыли от этого отвратительного острова.

Пантагрюэль сидел на корабле задумчивый и грустный. Шкипер то и дело поглядывал, как вертится флюгер на корме. Флюгер не предвещал ничего хорошего. Ожидали бури. Шкипер приказал матросам быть наготове. Паруса на мачтах убрали и из всех рей оставили только боковые.

Море внезапно вздулось и заревело, Огромные волны ударяли в корабельные борта. Ураганом налетел норд-вест и пронзительно засвистал в стеньгах. На небе загрохотал гром, сверкнула молния, хлынул дождь. Воздух страшно потемнел, и одни только молнии по временам освещали бушующее море.

Панург сидел на корточках — расстроенный, перепуганный, полумертвый от страха.

— Боже милостивый, — говорил он, — эта волна снесет нас. О друзья мои! дайте мне немножко уксусу. Я от страха весь в поту. Увы, паруса уже оборваны, канаты лопаются, мачты валятся, Увы, увы! Все погибло, ей-богу! Друзья, помогите мне спрятаться за перила! Ребята, ваш фонарь упал. Я слышу, как трещит руль. Он, верно, сломался? Бе-бе, бу-бу-бу! Господин рулевой, взгляните, ради бога, на компас: откуда дует этот проклятый ветер? Честное слово, мне очень страшно. Пришел мой конец. Я захлебываюсь, я умираю. Бу-бу-бу-бу! Добрые люди, я захлебываюсь!

Пока Панург причитал, Пантагрюэль по совету шкипера стал около главной мачты и крепко охватил ее рукой. Брат Жан, Эпидемон, Панократ и другие сняли верхние куртки и бросились помогать матросам. Один только Панург ничего не делал. Скорчившись, он сидел ка палубе и заливался горючими срезами.

— Ей-богу, Панург у нас теленок, — сказал брат Жан. — Панург — плакса, Панург — крикун. Что ты сидишь на корточках, словно глиняный болванчик? Иди скорее нам помогать.

— Бе-бе-бе, — отвечал Панург. — Брат Жан, друг мой, я захлебываюсь, я тону. Увы, увы! Песенка наша спета. Я тону! Ах, голубчик, ах, дяденька, вода уже прошла мне в башмаки. Ох, эта чортова волна… нет, нет, я хотел сказать: эта божья волна — потопит наш корабль. Увы, брат Жан, отец мой, исповедай меня, голубчик. Вот я уже на коленях. Отче наш, иже еси на небесех…

— Иди помогать нам, чортов висельник! — закричал брат Жан. — Придешь ли ты, наконец?

— Не будем чертыхаться сегодня, — плакался Панург, не трогаясь с места, — завтра — сколько угодно, но сегодня не будем. Ай-ай-ай! На нашем корабле началась течь. Бе-бе-бе-бе! Мы идем ко дну. Увы, увы! Я даю обещание пожертвовать в наш монастырь новый колокол, если только благополучно сойду на берег. Друзья мои, дайте мне составить завещание.

— Чтоб тысяча чертей вселились в этого негодяя! — сказал брат Жан. — Время ли думать о завещании, когда надо работать, не покладая рук? Эй, Гимнаст, иди сюда, голубчик! Сюда на корму! Богом клянусь, эта волна нас погубит. Вот уж и фонарь наш потух. Мы идем ко всем чертям.

— Бе-бе-бе, — плакал Панург, — я наглотался морской воды. Бу-бу-бу! Какая она противная. Я тону, я умираю, друзья мои!

— Если ты не перестанешь вопить, негодяй, я сейчас же отправлю тебя к акулам! — сказал брат Жан. — Клянусь богом, отчего бы нам не выбросить его за борт? Эй, рулевой, старайся, дружище! Держись смелей! Вот так молния! Сегодня словно все дьяволы сорвались с цепи.