Чтение онлайн

— Именно так, — продолжал Кот-Мурлыка, — разгадай эту загадку; скажи, что это такое, именно так.

— Никак нет, — отвечал я, — если бы я был виновен в этом, то разгадал бы вашу загадку, но я тут ни при чем, никак нет.

— Так, так, — сказал Кот-Мурлыка, — значит, ты, болван, думаешь, что раз ты невиновен, то мы тебя должны отпустить с миром, именно так? Ошибаешься, голубчик: наши законы как паутина, именно так. Простые мушки и маленькие бабочки легко попадаются в них, именно так. Большие зловредные оводы прорывают их насквозь и улетают, именно так. Поэтому мы не охотимся за крупными разбойниками, но зато вашему брату спуску не даем, именно так.

— Эй, господин чорт, — сказал брат Жан, — этот человек ничего не знает, как же он может тебе отвечать?

— Кто спустил с цепи этого бешеного дурака? — сказал Кот-Мурлыка. — Невиданное дело: разговаривает, когда его не спрашивают.

— Ты солгал, пес, — пробормотал брат Жан, не разжимая губ.

— Именно так, — сказал Кот-Мурлыка, — когда очередь дойдет до тебя, мы потолкуем с тобой, голубчик, именно так.

— Лжешь, негодяй, — сказал брат Жан сквозь зубы.

— Именно так, — сказал Кот-Мурлыка, — у нас здесь свои законы, именно так. Здесь отвечают то, чего сами не знают, именно так. Здесь сознаются в том, чего никогда не делали, именно так. Здесь рассуждают о том, чему никогда не учились, именно так. Именно так, именно так, здесь щиплют гуся, а он пикнуть не смеет, именно так. А если, негодяй, у тебя лихорадка, то хоть венчайся с ней, а язык держи за зубами, именно так.

— Ах ты, дьявол, протодьявол, архидьявол! — закричал брат Жан. — Значит, ты хочешь женить монаха? Ого-го! Я считаю тебя еретиком!

Кот-Мурлыка сделал вид, что не слыхал этих слов.

— Именно так, именно так, — сказал он, обращаясь к Панургу, — а ты, спесивец, ничего нам не скажешь про это?

— Вот именно, чорт побери, — сказал Панург, — здесь, должно быть, чума напала на нас, чорт побери. Прошу вас: я расплачусь за всех, а вы отпустите нас на свободу. Мне больше тут невтерпеж, чорт побери.

— Отпустить! — закричал Кот-Мурлыка. — Именно так, уже лет триста не бывало такого случая, именно так, чтобы кто-нибудь ускользал отсюда, именно так, не оставив здесь своей шерсти, именно так, а чаще всего и всей шкуры, именно так! Несчастный ты человек, именно так, и еще несчастнее будешь, если не разгадаешь моей загадки, именно так, именно так, именно так.

— А это, чорт побери, — сказал Панург, — это черный червяк, который вылез из белого боба, чорт побери, превратился в бабочку, чорт побери, и удивил всех людей, чорт побери.

С этими словами Панург бросил на середину комнаты толстый кожаный кошелек, битком набитый новенькими золотыми. Почуяв золото, Пушистые Коты стали играть на своих когтях, словно на скрипках.

— Вот это славное кушанье! —замурлыкали они. — Вот это славное кушанье! Какой славный был сегодня суд, какой вкусный, хорошо приправленный. Видно сразу: — это хорошие ребята.

— Это деньги, — сказал Панург, — это золотые монеты.

— Именно так, — сказал Кот-Мурлыка, —суд это принимает, именно так. Вы свободны, ребята, именно так. Мы, ведь, не черны, как кажемся, именно так.

Нас вывели из застенка и проводили до самой гавани. По дороге нас предупредили, что мы должны еще одарить жену Кота-Мурлыки и всех остальных Пушистых Котов, иначе нас отведут обратно в застенок.

— Ладно, — сказал брат Жан, — мы отойдем в сторонку и сосчитаем нашу казну.

— Кстати, не забудьте и нас, грешных, — сказали провожатые.

— Будьте спокойны, — сказал брат Жан, — об вас-то мы уж позаботимся.

В это время к гавани подошли шестьдесят восемь галер и фрегатов. Суда были доверху нагружены всевозможной дичью: зайцами, голубями, кабанами, козулями, телятами, цыплятами, утками, гусями и прочей живностью. Там же мы заметили огромные куски бархата и атласа.

— Что это такое? — спросил брат Жан у путешественников. — Кому вы везете это добро?

— Это взятки, — отвечали путешественники. — Мы везем их Коту-Мурлыке, Пушистым Котам и Пушистым Кошкам.

— Так, значит, они живут взятками! — воскликнул брат Жан. — Ах, негодяи! Сколько людей они разорили своими поборами!

— Я предлагаю две вещи, — продолжал брат Жан, помолчав. — Во-первых, захватим всю эту дичь. Мне, признаться, надоела корабельная солонина; она портит мне желудок. Во-вторых, вернемся в застенок и перережем всех этих дьяволов — Пушистых Котов.

— Ни за что туда больше не пойду, — сказал Панург. — Я несколько осторожен по натуре.

— На самом деле, — продолжал брат Жан, — что это за путешествие? Мы только и знаем, что пьем, едим и больше ничего не делаем. Чорт побери, это мне не по нраву. Я не могу спать, если не совершу какого-нибудь геройского дела. Ну, что ж, идем, что ли? Я уверяю вас, мы легко справимся с ними. Идем!

— Что касается меня, — сказал Панург, — то я не пойду туда ни в коем случае. Я до сих пор еще не могу успокоиться от всех этих приключений. Выслушай меня внимательно, куманек. Если ты захочешь отправиться ко всем чертям, скажи только слово — и я пойду вместе с тобой. Но теперь, когда ты хочешь вернуться к Пушистым Котам, — извини, я тебе не попутчик. Мое слово твердое, как медная стена.

— Ах ты, воин! — сказал брат Жан, посмеиваясь. — Скажи-ка мне, зачем ты бросил им кошелек с золотыми? Разве их так уж много у нас? Бросил бы им какую-нибудь мелочь, и достаточно.

— Э, нет, — сказал Панург, — разве ты не заметил, что перед Котом-Мурлыкой лежал большой бархатный кошель? Мурлыка вертел его в лапах и приговаривал: «Золото сюда! Золото сюда!» Ясно, чего он хотел, куманек. Поживи-ка с мое, и ты заговоришь иначе.

Оборванцы, между тем, все еще ждали подачки. Видя, что мы направляемся к кораблям, они окружили нас и не хотели пускать дальше.

— А-а, святой Гурлю-бурлю! — сказал брат Жан. — Вы еще тут, приказные черти? Мало вы меня сердили, вы еще лезете с вашими глупостями!

Клянусь богом, я задам вам сейчас хорошего винца!

И, обнажив меч, он кинулся на них. Бродяги бросились от него кто куда, и больше мы их не видали.

Как только мы сели на корабль, Пантагрюэль приказал сниматься с якоря. Но поднялся такой страшный ветер, что мы сбились с дороги, и течение понесло нас обратно. Юнга, сидевший на верхушке мачты закричал, что он опять видит жилище Кота-Мурлыки.