Чтение онлайн

Но больше всего удивляло меня то обстоятельство, что двери открылись сами собой, без всякого толчка. Чтобы понять, в чем тут дело, я внимательно осмотрел двери с обеих сторон. И вот, на внутренней стороне двери, близ того места, где сходятся обе половинки, я заметил две пластинки из тонкой стали, вделанные в коринфскую бронзу. На косяках же, там, где упираются настежь раскрытые половинки дверей, были прибиты две большие доски из индийского магнита, толщиной в пол-ладони, гладко и чисто отполированные. Значит, когда наша прекрасная Лампа сняла с двери брильянт, служащий запором, магнит притянул к себе стальные пластинки, и дверь открылась сама собой.

На одной из магнитных досок была высечена старинными латинскими буквами следующая надпись:

Мы очутились в великолепном подземном храме. Такого храма я еще не видал нигде. Особенно поразил меня пол храма. С ним не могло сравниться ни одно произведение искусства. Весь он был мозаичной работы и состоял из маленьких драгоценных камешков четырехугольной формы. Камешки были гладко отполированы, и каждый сиял своим собственным светом: один был красный яшмовый, другой — из пестрого мрамора, третий — из порфира, тот — из волчьего глаза, усеянный мелкими золотыми искорками, тот — агатовый, с бликами молочного оттенка, тот из очень светлого халцедона, тот — из зеленой яшмы с красными и желтыми прожилками.

И так чудесно были подобраны друг к другу эти камешки, что казалось, будто на пол высыпали в беспорядке огромную охапку зеленых листьев. Среди листьев то там, то тут виднелись маленькие улитки, в другом месте высовывались ящерицы; кое-где были насыпаны кучи прекрасных плодов и ягод. И все это было так живо изображено, что мы невольно поднимали ноги повыше, чтобы не запнуться о кучу ветвей, которая на самом деле была только рисунком — гладким и полированным.

Стены и своды храма были покрыты мозаичными картинами. Тут были изображены веселые пляски, кровопролитные битвы, триумфальные процессии, переправы… И, несмотря на то, что храм был подземный и окон в нем не было, все эти картины были ярко освещены. Свет шел от чудесной люстры, которая висела посредине храма и заливала все помещение ярким приятным светом.

Устройство этой люстры так меня поразило, что я расскажу о нем подробно. Как было сказано, люстра висела посредине храма. Посредине высокого свода было укреплено кольцо из массивного золота, толщиной в кулак. С этого кольца на трех золотых цепях свешивалась круглая золотая пластина. В этой пластине были проделаны четыре отверстия, и в каждое отверстие был вставлен полый шар, выдолбленный внутри и открытый сверху, — нечто вроде маленькой лампы. Все эти лампы были сделаны из драгоценных камней: одна — из аметиста, другая — из карбункула, третья — опаловая, четвертая — топазовая. Все они были наполнены волшебной несгораемой водой и ярко пылали.

С золотой пластины на трех других цепях свешивалась новая огромная лампа, сделанная из чистейшего хрусталя. В нее была вставлена хрустальная ваза, наполненная той же самой горящей водой. Свет проходил через хрусталь, и вся большая лампа так пылала, что на нее невозможно было смотреть.

Изобретение было удивительное; но еще удивительнее было то, что на поверхности хрустальной лампы скульптор вырезал толпу голых ребятишек верхом на деревянных лошадках. Фигурки казались выпуклыми и совсем живыми, так как свет проходил сквозь них изнутри и играл, переливаясь в хрустальных изображениях.

В то время, как мы рассматривали этот чудесный храм, перед нами появилась волшебница Бакбюк со своей свитой. Приветливо улыбаясь, она пригласила нас в среднюю часть храма, где возвышался великолепный фонтан, выложенный прозрачным алебастром. Вокруг фонтана было семь колонн. Первая колонна была сделана из небесно-голубого сапфира. На вершине этой колонны стояла свинцовая статуя бога Сатурна с косой в руках. У ног Сатурна стоял золотой журавль, отделанный превосходной эмалью. Вторая колонна была из гиацинта, и на ней стоял Юпитер с золотым орлом на груди. Третья колонна была из диаманта. Она так сверкала, что на нее трудно бы то смотреть. На ней стоял Феб-Аполлон, вылитый из червонного золота. В правой руке Феб держал белого петуха. На четвертой, ярко-красной рубиновой колонне возвышался Марс, бог войны, со львом у ног. На пятой, смарагдовой колонне стояла Венера, и у ног ее сидел прекрасный голубь. Шестую, агатовую колонну увенчивал бог Меркурий. У ног его сидел аист. Седьмая колонна была сделана из прозрачного селенита, и на ней возвышалась серебряная статуя богини Луны. У ног Луны сидела борзая собака.

Все эти колонны, посвященные семи небесным планетам, были соединены между собой красивыми арками. На арках, с внутренней стороны, покоился великолепный хрустальный купол, который служил крышей для фонтана. Купол был до такой степени чист и прозрачен, что я не заметил на нем ни одного бугорка, ни одной прожилки, ни одного пятнышка. На его вершине, как раз под той люстрой, которую я описал раньше, были укреплены три грушевидных жемчужины с ладонь величиной. Жемчужины были соединены вместе в виде цветка лилии. Из чашечки этой лилии выходил карбункул величиной со страусовое яйцо, такой чудесный и лучезарный, что, взглянув на него, мы чуть было не ослепли.

Вода била из фонтана тремя столбами. Перламутровые трубы, по которым она проходила, лежали в водоеме, словно две огромные улиткообразные спирали. Из них слышалось чудесное музыкальное журчание, смутное и прерывистое, шедшее как будто глубоко из-под земли.

Тем временем Бакбюк приказала принести кубки, чаши и бокалы и предложила нам попробовать воды из этого чудесного фонтана. Надо вам сказать, что мы не такие олухи, чтобы отказываться от вежливого приглашения. Поэтому мы не заставили себя долго упрашивать и тотчас же выпили по большому бокалу. И в следующую минуту с нами произошла удивительная перемена. Всю нашу усталость словно рукой сняло; кровь быстрее побежала по жилам; на щеках заиграл румянец; мы почувствовали себя бодрыми, здоровыми, помолодевшими лет на десять, по крайней мере.

— Чем показался вам наш волшебный напиток? — спросила нас Бакбюк.

— Это чудесная ключевая вода, — сказал Пантагрюэль, — самая удивительная вода, какую только я когда-либо испробовал. Ибо никакая другая вода не освежает человека так, как эта.

— Теперь выпейте еще по бокалу, — сказала, улыбаясь, Бакбюк, — и вообразите себе, что вы пьете то вино, которое вам больше всего по вкусу.

Мы выпили снова.

— Ей-богу, — закричал Панург, — это чудесное бонское вино, или пусть я провалюсь в преисподнюю!

— Честное слово, — сказал брат Жан, — это вино Грав, веселое и искристое. О, умоляю вас, научите нас, как вы это делаете!

— Мне кажется, — сказал Пантагрюэль, — что это из мирзосских вин. Именно это вино я и вообразил себе перед тем, как пить.

— Итак, вы видите, какими чудесными свойствами обладает эта вода, — сказала Бакбюк. — Кто из вас хочет слышать слово Волшебной Бутылки?

— Я, ваш покорный кувшин, — отвечал Панург.

— Друг мой, — отвечала волшебница, — для вас у меня одно наставление: подойдя к оракулу, слушайте его только одним ухом.

Бакбюк надела на Панурга зеленый плащ, прекрасную белую шапочку, трижды вымыла ему лицо в фонтане и заставила сделать три красивых прыжка. Затем она повела его через золотую дверь в круглую часовню, сложенную из слюды и других прозрачных камней. Окон в часовне не было, но зато она освещалась ярким солнечным светом, который проходил сквозь отверстие в скале, пробитое прямо над крышей часовни. Посредине часовни был устроен семигранный водоем, наполненный чистейшей, прозрачной водой. В центре водоема, наполовину погруженная в воду, стояла огромная Бутылка правильной овальной формы, выложенная прекрасным чистым хрусталем.