Гаргантюа и Пантагрюэль
Шрифт:
В монастыре мы пробыли недолго, но зато в точности узнали, чем занимаются монахи-фредоны в течение недели. Занятия у них не очень трудные. По воскресеньям они тузят друг друга в бока, по понедельникам щелкают друг друга по носу, по вторникам царапаются, по средам утирают друг другу носы, по четвергам ковыряют друг у друга в носу, по пятницам — щекочут друг друга под мышками, по субботам лупят друг друга веревками.
Панург с самого нашего прихода только и делал, что рассматривал физиономии этих голубчиков-фредонов. Потом выбрал одно о, жирного как боров, дернул его за рукав, и у них завязался следующий замечательный разговор:
Панург. Брат фредон, фредонец, фредончик! Что у вас на кухне?
Фредон. Огонь.
Панург. Что поддерживает этот огонь?
Фредон. Дрова.
Панург. Какие дрова?
Фредон. Сухие.
Панург. А какого дерева?
Фредон. Тиссовые.
Панург. А как вас кормят?
Фредон. Хорошо.
Панург. Что вы едите?
Фредон. Хлеб.
Панург. Какой?
Фредон. Черный.
Панург. А еще что?
Фредон. Мясо.
Панург. Какое?
Фредон. Жареное.
Панург. А суп вы едите?
Фредон. Еще как!
Панург. А пирожное?
Фредон. Еще бы!
Панург. А рыбу?
Фредон. Едим.
Панург. Какую же?
Фредон. Холодную.
Панург. А еще что?
Фредон. Яйца.
Панург. А какие яйца вы любите?
Фредон. Вареные.
Панург. Я спрашиваю: как сваренные?
Фредон. Вкрутую.
Панург. И это вся ваша еда?
Фредон. Нет.
Панург. Что же еще вам полагается?
Фредон. Свинина.
Панург. А еще что?
Фредон. Гусыни.
Панург. А кроме того что?
Фредон. Гусаки.
Панург. А еще?
Фредон. Петухи.
Панург. А соус какой?
Фредон. Соленый.
Панург. А в конце обеда что?
Фредон. Рис.
Панург. А еще что?
Фредон. Фрукты.
Панург. Какие?
Фредон. Хорошие.
Панург. А как вы пьете?
Фредон. До дна.
Панург. А что?
Фредон. Вино.
Панург. Какое?
Фредон. Белое.
Панург. А зимою?
Фредон. Крепкое.
Панург. А весной?
Фредон. Здоровое.
Панург. А летом?
Фредон. Свежее.
— Заметьте, — сказал Панург, — этот бедняжка фредончик так растолстел, что может говорить только короткие, односложные слова.
— Зато он в два счета управится с бараньей лопаткой, — сказал брат Жан.
— Можно подумать, — добавил Эпидемон, — что у этих мошенников вся жизнь заключается в одной еде.
— А что вы скажете об этом человеке, милашечка мой фредон? — спросил Панург, показывая на Эпидемона. — Не еретик ли он, чего доброго?
Фредон. Еретик.
Панург. Что ж, его надо сжечь?
Фредон. Надо.
Панург. И как можно скорее?
Фредон. Конечно.
Панург. Не поджаривая?
Фредон. Нет.
Панург. А как же?
Фредон. Живьем.
Панург. Он очень вас рассердил?
Фредон. Очень.
Панург. Кто он, по-вашему?
Фредон. Безумец.
Панург. А других вы жгли?
Фредон. Многих.
Панург. Они тоже были еретики?
Фредон. Меньше его.
Панург. И вы их не помиловали?
Фредон. Нет.
Панург. И еще будете жечь?
Фредон. Будем.
— Не знаю, — сказал Эпидемон, — что за удовольствие рассуждать с этим злым оборванцем-монахом?
— Он мне очень нравится, ей-богу, — сказал Панург. — Я с удовольствием отвезу его к Гаргантюа. Когда я женюсь, он будет служить шутом у моей жены.
— И превратит ее в настоящую ведьму, — добавил Эпидемон, посмеиваясь. — Бедняга Панург, не видать тебе хорошей жены как своих ушей!
Глава 34. О том, как мы плыли в Фонарную страну и что в ней увидели
Покинув остров Сандалий, мы поплыли в Фонарную страну. По дороге нам при елось заехать на остров Ходос и побывать на острове Наслышки. Остров Ходос замечателен тем, что на нем все дороги — живые. Они ходят по острову, словно животные — вдоль, поперек и наискось. Когда путешественники спрашивают:
— Куда идет эта дорога?
Им отвечают:
— В церковь, в город, к реке.
И путешественники без всякого труда, выбрав себе подходящую дорогу, приезжают туда, куда следует.
По этой причине на острове развелось много бродяг и праздношатающихся. Они только и знают, что передвигаются с места на место. Бедные дороги очень их боятся и всячески стараются отделаться от них.