Чтение онлайн

Гарик посмотрел вниз, на доставшийся ему веник - видавший виды, с не раз залатанным мешком для сбора мусора - по сути, обыкновеннейший пылесос модели тридцатилетней давности.

– Вытяните правую руку над веником, - приказала мадам Самогонщица, стоя перед построившимися в ряд учениками, - и скажите: "Встать!".

– ВСТАТЬ!
– закричал нестройный хор.

– Симочка, Роня, вы дебилы! Руку держать над вениками, а не над своей ширинкой! Гарик, тебя это тоже касается! Ещё раз!

– ВСТАТЬ!
– повторили ученики.

У Гарика чукоять пылесоса тут же вскочила в руку, но так было не у всех. Электровеник Галины Грымзовой почему-то урчал и вонял палёной изоляцией, а у Незнайки вообще даже не пошевелился. Может быть, электровеники, как тупые животные, чувствуют, если ты их боишься, подумал Гарик; ведь голос у Незнайки дрогнул так, что стало ясно - он и думать не хочет о том, чтобы отрывать ноги насекомым. Гарик тоже не хотел, но тётя Даздраперма так настойчиво пыталась заставить его пылесосить свою комнату, что пылесос Гарика, в отличие от большинства колдунских детей, совершенно не пугал.

Мадам Самогонщица показала, как следует садиться на электровеники, чтобы не соскальзывать с них, и стала расхаживать вдоль рядов, поправляя положение рук. Гарик с Роней испытали злорадное наслаждение, когда преподша популярно объяснила Малому, что тот по жизни делал все неправильно.

– Это тебе не состязания по спортивной мастурбации, Малой, -уточнила она, -Это там ты будешь класть руки, как тебе удобно, а здесь - как я тебе сказала, крысеныш!

– Сейчас, по свистку, нажимаете тумблер, затем с силой оттолкнитесь от земли, - продолжила объяснения мадам Самогонщица, - делаете в воздухе пируэт, а потом сразу спускайтесь, для этого слегка наклонитесь вперед. По свистку - раз - два - Незнайка, издергавшийся от боязни свалиться с высоты, когда все полетят, нажал тумблер раньше, чем мадам Самогонщица поднесла свисток к губам.

– Фальшстарт! Вернись, придурок!
– закричала она, но Незнайка летел вертикально вверх, как пробка из бутылки - три метра - шесть метров. Гарик видел, как Незнайка, со смертельно-бледным перепуганным лицом, глянул вниз, охуел от ужаса, руки его соскользнули и - ШМЯК!
– раздался ужасный звук упавшего тела - Незнайка бесформенной кучей говна лежал в траве. Электровеник его продолжал подниматься все выше и выше, потом встал на курс, лениво поплыл на юг, к тёплому морю и, наконец, скрылся из виду.

Мадам Самогонщица, с багровым от ярости лицом, склонилась над Незнайкой.

– Сломал запястье, два ребра и пеннис, - услышал Гарик.
– Ну давай, придурок, вставай - ничего страшного, до свадьбы заживёт, наверное!

Она повернулась к остальным.

– Приказываю не тормозить, пока я отведу этого идиота в медпункт, а подмести, наконец, плац! Вручную, тумблерами и ебальниками не клацать - иначе вылетите из "Нодваятса" раньше, чем успеете сказать "фаршболл". Ну, пойдем, тормоз ты наш.

Едва они отошли, Малой разразился презрительным хохотом.

– Видели его лицо, этого мешка с дерьмом?

Остальные змеюшниковцы тоже захохотали.

– Завали ебальник, Малой!
– рявкнула Падлюка Зарипова.

– Оооо, ты защищаешь Долгопися?
– презрительно удивилась Эдуарда Паркинсон, змеюшниковница с глупым лицом.
– Вот уж не думала, Падлюка, что тебе нравятся обдолбаные нарки.

– Смотрите!
– крикнул Малой, бросаясь вперед и хватая что-то с земли.
– Это же та самая беспонтовая штука, которую прислала бабка Долгопися.

Просветвляющий кальян засверкал на солнце, когда Малой поднял его вверх.

– Дай затянуться, Малой, - спокойно проговорил Гарик. Все повернулись и с любопытством ждали, что будет.

Малой мерзко ухмыльнулся.

– Да нихуя я тебе не дам, понял, пидар! Я лучше полечу дуну, где нибудь повыше, ну, например... на дереве?

– Дай сюда!
– заорал Гарик, но Малой вскочил на электровеник и взлетел. Оказалось, он не врал, он действительно умел летать, и летать нихуёво. Зависнув над одной из самых верхних ветвей дуба, он крикнул: "Э, догони, петух!"

Гарик схватил веник.

– Нет!
– отчаянно закричала Галина Грымзова.
– Мадам Самогонщица велела не клацать - из-за тебя мы все огребём!

Но Гарику было похуй на ее крики. Кровь от ярости стучала у него в ушах. Он оседлал электровеник, вжал тумблер, с силой оттолкнулся от земли и сразу же стал подниматься вверх, вверх; ветер отбросил назад его волосы, полы одежды хлопали сзади - волна наслаждения окатила его, и он понял, что наконец-то нашлось то, что можно делать без всякого обучения - летать было элементарно, почти как дрочить, и даже совсем не страшно. Он слегка потянул ручку электровеника вверх, чтобы подняться немного повыше. До него донеслись визги и вопли оставшихся далеко внизу девочек, и восторженное гиканье Рони.

Гарик резко развернул веник и оказался лицом к лицу с Малым. Малой оцепенел.

– Дай сюда, - повторил Гарик, - а то пизды дам!

– С волосами?
– сказал Малой, старавшийся не терять лица, но не сумевший скрыть страха.

Чудесным образом Гарик знал, как ему следует двигаться. Он наклонился вперед, крепко ухватил ручку электровеника обеими руками, и он как копье понесся прямиком в жопу Малого. Малой чудом увернулся, а Гарик, которого сильно занесло, чуть не наебнулся с транспортного средства. Оставшиеся на земле зааплодировали.

– Что, Малой, тут тебе никаких Баттхедов и Бивисов, как же ты без них дрочить планируешь?
– издевательски прокричал Гарик.

Видимо, Малой думал о том же. И придумал.

– Э, дятел, лови!
– крикнул он и подбросил кальян высоко в воздух, а сам устремился вниз на землю.

Гарик смотрел на кальян, который, как в замедленной съемке, сначала поднялся ввысь, а затем начал падать. Мальчик пригнулся и направил электровеник вниз - в следующую секунду он уже стремительно набирал скорость в почти отвесном падении, пытаясь нагнать кальян - ветер свистел в ушах, сливаясь с возгласами наблюдателей - Гарик протянул руку - и в метре от земли подхватил кальян, как раз вовремя, чтобы на бреющем полёте метко харкнуть в Малого, после чего мягко приземлился на траву с благополучно зажатым в кулаке кальяном.

– ГАРИК ПОТНЫЙ! Что, допрыгался, маленький ублюдок?!

Сердце мальчика упало гораздо быстрее, чем он сам только что упал с неба. К нему бежала проффесор Макдональдс. Гарик, дрожа, поднялся на ноги.

– Никогда - за всю мою работу в "Нодваятсе" - Потрясение почти лишило проффесора Макдональдс дара речи, и ее очки грозно сверкали: "Как ты смел - мог сломать дорогостоящий летательный аппарат..."

– Он не виноват, проффесор...