Чтение онлайн

– Понимаешь?
– с трудом выговорил Дрын, ценою неимоверных усилий умудрившийся запихнуть вырывавшееся ядро в коробку и безопасно пристегнуть его там.
– Ядра гоняют вокруг и пытаются сшибить игроков нахуй. Поэтому в каждой команде есть два Вышибалы - у нас это двойняшки Шварценфикты - их задача защитить свою команду от ядер и отогнать их нахуй к другой команде. Заодно и битами кого из чужой команду могут охуячить. А в пылу игры - и не из чужой. Так что на всякий случай держись от любых чуваков с битами подальше. Ну что - все понятно?

– Три Забивалы стараются забить гол с помощью оранжевого мяча; Вратарь охраняет кольца; Вышибалы стараются охуячить всех подряд ядрами и битами и от них лучше держаться подальше, - отчитался Гарик.

– А ты не такой тупой, как кажешься, - похвалил Дрын.

– А... Ядра когда-нибудь кого-нибудь убивали?
– спросил Гарик, надеясь, что его вопрос прозвучит глупо.

– При мне - ни разу - в нашей школе. Челюсти или там руки ломают постоянно, но хуже на моей памяти пока, к сожалению, не случалось. Теперь. Седьмой игрок в команде - Уборщица. Это ты. И тебе не нужно беспокоиться ни о каких мячах или там ядрах, тебе на них вообще похуй ...

– Если только они мне не проломят голову.

– Не ссы, двойняшки Шварценфикт с битами друг друга стоят, то есть, я хочу сказать, они сами как два живых ядра.

Дрын засунул руку в корзину и достал последний, четвертый, мячик. По сравнению с остальными, он казался крохотным, не больше грецкого ореха. Он был грязно-кориневый, а по бокам трепетали два зеленоватых крылышка.

– Это, - сказал Дрын, - Какаха. Самый главный мяч. Её очень трудно убрать, потому что она летает чересчур быстро, и ее нелегко разглядеть. Задача Уборщицы - найти и убрать ее. Тебе придется шнырять между Забивалами, ядрами, Вышибалами и мудацким оранжевым мячиком и стараться убрать Какаху раньше Уборщицы из другой команды. Потому что как только кто-либо из Уборщиц уберет Какаху, это приносит его команде дополнительные сто пятьдесят очков, и она почти наверняка выигрывает. Поэтому Уборщиц вечно обвиняют в грязном мухлеже, использовании турбореактивного топлива для электровеников, запрещённых веществ и всего такого. Игра в фаршболл заканчивается только тогда, когда убрана Какаха, и поэтому играть можно веками - кажется, рекорд был три месяца, игроков приходилось менять, чтобы они могли пойти посрать и подрочить. Вот и все. Вопросы есть?

Гарик покачал головой. Он уже понял, что ему нужно делать, оставалось только понять, нахуя ему это делать.

– Мы сейчас не будем тренироваться с Какахой, - Дрын аккуратно уложил мяч в корзину, - слишком темно, можно ее потерять. Давай попробуем вот с этими.

Он вытащил из кармана мешок с обыкновенными мячами для гольфа, и через несколько минут они с Гариком уже были в воздухе, Дрын со всей силы швырял мячики как можно дальше, а Гарик старался их поймать.

Он не пропустил ни одного, и Дрын был в полнейшем восторге. Спустя полчаса совсем стемнело и продолжать тренировку стало невозможно.

– В этом году на кубке по фаршболлу будет выгравировано наше имя, - радостно говорил Дрын по дороге в замок, - не удивлюсь, если ты будешь играть лучше, чем сам Карлос Шварценфикт, а он мог бы играть за сборную Англии, если бы не отправился к черту на рога изучать цыганов.

Возможно, из-за своей занятости - как-никак три раза в неделю тренировки, и это помимо привычного Гарику дуракаваляния - Гарик не заметил, как прошло два месяца с тех пор, как он поступил в "Нодваятс". Уродливый грязный замок стал ему домом значительно более родным, чем уютный дом на улице имени лошади маршала Будённого. И занятия становились все более и более тупыми, теперь, когда он овладел основами мастерства.

Незаметно наступила Вальпургиева ночь. Проснувшись утром, дети почувствовали разносящийся по коридорам запах запекшейся крови. И, что было еще приятнее, в этот же день на занятиях по заклинаниям проффесор Шибзик объявил, что, по его мнению, класс готов к тому, чтобы начать обучаться умению заставлять предметы летать по воздуху, а этого все с огромным нетерпением ждали - с того самого дня, когда по мановению руки проффесора кошелёк Незнайки вылетел из его кармана, описал круг над головой обдолбыша и мягко спланировал к проффесору в карман. Для занятий проффесор Шибзик разделил класс на пары. Гарику достался Симочка Рабинович (что для Гарик явилось огромным облегчением, он постарался проигнорировать Незнайку, как обычно тупо разглядывающего потолок). Роне, между тем, пришлось работать с Галиной Грымзовой. Трудно было сказать, кто больше этим возмущен, Роня или Галина. Она так и не разговаривала с ними с того дня, как Гарик прислали электровеник.

– Не забудьте выполнить тот изящный поворот запястья, который мы с вами репетировали!
– проскрипел проффесор Шибзик со своей книжной стопки.
– Резко размахнуться и нежно стегнуть, как плёточкой по попке, запомнили? Размахнуться и стегнуть. Кроме того, очень важно формулировать свои желания правильно - не забывайте о колдуне Баруффьо, который сказал "в" вместо "на" и оказался с гусем в жопе.

Как выяснилось, задача была очень трудной. Гарик с Симочкой резко размахивались и легонько стегали, но перышко, которое им полагалось запустить нахуй, неподвижно лежало на столе. Симочка от злости тыкнул в перышко зажигалкой, оно загорелось, после чего Гарик пришлось отобрать у Симочки шляпу и тушить ею пожар.

Роня, за соседним столом, тоже не добился особых успехов.

– Вина Сперматоксикоза, нахуй блять!
– отчаянно выкрикивал он, как мельница размахивая длинными руками.

– Ты неправильно произносишь, тупица - ругалась Галина.
– Надо говорить "Вин - а - Спер-ма - ток - сикоза", "Спер-ма" должно быть длинным и раскатистым. И без нахуй блять, кретин!

– Сама и говори, раз нашлась такая умная, - злился Роня.

Галина засучила длинные рукава платья, лихо прищелкнула втыкалочкой и сказала:

– Вина Сперматоксикоза!

Перышко поднялось над столом и затрепетало в воздухе футах в четырех над головами у детей.

– Заебись!
– обрадовался проффесор Шибзик и захлопал в ладоши.
– Все посмотрели на Грымзову, у нее получилось!

К концу урока Роня был в хуёвом настроении.

– Не удивительно, что ее все ненавидят, - сказал он Гарик, когда они вдвоем пробирались по переполненному коридору, - это не пелотка, а пиздец ходячий, честное слово.

Кто-то на ходу врезался в Гарика, и это оказалась Галина. Случайно глянув ей в лицо, Гарик с изумлением увидел, что она вся в слезах.

– Наверное, она услышала твои слова.

– Да и хуй с ней!
– с вызовом бросил Роня, но вид у него тем не менее сделался обескураженный, - не могла же она не заметить, что всех заебала.

Галина не пришла на следующий урок и не появлялась всю вторую половину дня. По пути в Большой Зал на банкет по поводу Вальпургиевой ночи Роня с Гарик услышали, как Падлюка Зарипова возбужденно рассказывает своей подружке Лаванде, что Галина плачет в туалете и просит, чтобы все шли нахуй и в пизду. Роня слегка смутился, но через минуту они уже вошли в Большой Зал, чье праздничное убранство заставило тут же позабыть о Галине.

Тысячи живых летучих мышей хлопали крылышками под потолком и по стенам, образуя гирлянды и орошая столы жидким помётом, от чего пламя черных и красных свечей трепетало и наполняло Зал отвратительным зловонием. Недоваренная перловка появилась на фаянсовых тарелках неожиданно, так же, как это было на банкете в честь начала учебного года.

Гарик как раз лениво ковырялся в заполняющей тарелку отвратительной слипшейся биомассе, когда в зал ворвался проффесор Бельчатник с перекошенным от ужаса лицом, подгузник набекрень. Все собравшиеся следили, как он подбежал к креслу Владимира Ильича, обессилено привалился к столу и с трудом выдавил: