Чтение онлайн

Открылся фаршболльный сезон. В ближайшую субботу Гарик, после долгих тренировок, должен был наконец принять участие в своей первой игре, "Курятник" против "Змеюшника". Выигрыш сильно поправил бы положение курятниковцев, они бы перешли на второе место в борьбе за кубок школы. Конечно, ребятам было на это глубоко похуй.

Никто еще не видел Гарик в деле - Дрын решил, что его, как салагу, следует хранить, ну... в секрете. Однако слухи, что он стал новой Уборщицей курятниковцев, все-таки каким-то образом дошли до широкой общественности, и теперь Гарик не знал, кто хуже - люди, которые уверяли, что все будет прекрасно или люди, которые обещали бегать внизу с заточенными кольями.

Дружба с Галиной пришлась как нельзя кстати, просто непонятно, у кого еще бы он списывал домашние задания, учитывая свою невероятную лень и идиотские тренировки, которые то и дело назначал Дрын. Кроме того, Галина дала ему почитать книжку, "Фаршболл сквозь века", и та оказалась написанной на столь восхитительно мягкой бумаге, что Гарик использовал ее в качестве туалетной.

Гарик слышал краем уха, что в фаршболле существует семьсот способов нарушить правила игры, но ему было на все это похуй. Ненависть его к столь идиотскому виду спорта росла все больше и больше...

С тех пор как Гарик и Роня спасли Галину от форумного тролля, она сделалась менее стервозной и стала куда более приятной особой, чем раньше. В день перед игрой, которая должна была стать первой для Гарика, они втроем лепили снеговика, и Галина вопреки запрещению наколдовала яркий голубой огонь, на котором им удалось сварить горячий чай с ромом. Они стояли, прижимаясь к этому огню жопами и грелись. В это время мимо проходил Сергей Полиэтиленович. Гарик сразу же заметил, что он прихрамывает. Гарик, Роня и Галина теснее прижались к огню, чтобы скрыть несанкционированное распитие от глаз учителя; у них не было сомнения, что препод с удовольствием конфискует у них спиртное. К несчастью, Сергей Полиэтиленович по их виноватому виду тут же что-то заподозрил и, хромая, приблизился к детям. Он был слегка подшофе, поэтому не почуял запах алкоголя, но явно стал искать повода придраться.

– Что это у вас там, Потный?

Гарик держал подмышкой изрядно поредевший "Фаршболл сквозь века". Он показал книгу Сергею.

– Туалетную бумагу запрещено выносить за пределы туалета, - заявил Сергей.
– Я как раз срать иду, отдайте ее мне. Минус пять баллов с "Курятника".

– Он только что придумал это ебучее правило, - сердито проворчал Гарик, когда Сергей Полиэтиленович уковылял подальше.
– Интересно, что у него с ногой?

– Понятия не имею! Но надеюсь, что это его в жопу выебли!
– злобно воскликнул Роня.

В курятниковской гостиной в тот вечер было очень шумно. Гарик, Роня и Галина сидели рядышком у окна. Галина проверяла, правильно ли мальчики списали у нее домашние задания.

Гарик был неспокоен. Ему хотелось бы получить назад "Фаршболл сквозь века", чтобы полистать в туалете, подтереться мягчайшей страницей и отвлечься от мыслей о предстоящем завтра матче. С какой стати он должен бояться Сергея Полиэтиленовича? Он встал и сказал, что собирается пойти попросить книгу у проффесора.

– Лучше ты, а не я, - хором заявили Роня с Галиной. Гарик подумал, что Сергей Полиэтиленович вряд ли откажет, если попросить его в присутствии других преподавателей.

Он добрел до учительской и постучал. Ответа не было. Он снова постучал. Тишина.

Может, Сергей Полиэтиленович оставил книгу внутри? Надо посмотреть. Гарик толкнул дверь, так, чтобы она приоткрылась, сунул нос внутрь - и оказался свидетелем отвратительной сцены.

В учительской находились Сергей Полиэтиленович и Брудзь, вдвоем. Сергей держал фалду приподнятой над коленями. На ноге у него была страшная кровоточащая рана. Брудзь протягивал Сергею банку с чем-то желтым и чистый бинт.

– Чертово жывотное, - говорил Сергей.
– Каким, скажите на милость, образом можно справиться с настолько гигантским по размеру хомяком?

Гарик хотел было аккуратно притворить дверь, но...

– ПОТНЫЙ, еб твою мать!

Сергей Полиэтиленович, перекосившись от ярости, быстро опустил фалды фрака. Гарик судорожно пернул.

– Я только хотел узнать, нельзя ли мне получить назад туалетную бумагу.

– УБИРАЙСЯ! Нахуй!

Гарик поспешил убежать, пока Сергей не догадался прописать ему пиздюлей. Он пулей бросился наверх.

– Ну как, получилось?
– спросил Роня, когда запыхавшийся Гарик сел рядом с ним и Галиной.
– Что это с тобой? Опять ихтиандр из толчка напал?

Тихим шепотом Гарик поведал друзьям об увиденном.

– Знаете, что это значит?
– практически беззвучно прошептал он в заключение.
– В Вальпургиеву ночь Сергей Полиэтиленович пытался пройти мимо гигантского хомяка! Вот куда он направлялся, когда мы его видели - он хочет спиздить то, что охраняет чудовище! Клянусь своим хуем, это он прикормил тролля, чтобы всех отвлечь!

Галина глядела широко раскрытыми глазами.

– Нет, он не стал бы, - возразила она.
– Согласись, он самый сексуальный человек в этой школе, но даже при этом он не стал бы красть коньяк у Ильича, тем более, если сам Ильич наверняка нальет ему на очередном юбилее Октябрьской Революции.

– Слушай, Галина, ты и впрямь считаешь, что все учителя лопухи или что-то в этом роде?
– рассердился Роня.
– Я согласен с Гариком. Я тоже нихуя не доверяю ебанутому самогонщику. Но что ему нужно? Что такого интересного стережет наше животное? Неужели вправду коньяк столетней выдержки?

Гарик лег в кровать, но голова его гудела от глупых вопросов. Незнайка давно храпел и носом и жопой, а вот Гарик был не в состоянии заснуть. Он попробовал ни о чем не думать - ему так хотелось нажраться перед первым в его жизни матчем по фаршболлу - но спиртного у них не осталось и спиздить его у самогонщика, учитывая сегодняшнее происшествие, было не вариант.

Вскоре пришел яркий холодный рассвет. Большой Зал был полон соблазнительным запахом запеченной в овощах сардинеллы и веселой болтовней тех, кто предвкушал кровавое побоище.

– Тебе обязательно надо пожрать.

– Не хочу.

– Съешь хоть бутерброд, - приставала Галина.

– Я не буду есть бутерброд из черного и белого хлеба, это нихуя не бутерброд. Я требую пармезану!

Гарик чувствовал себя хуево. Через час ему предстояло выйти на поле, тогда как он бы с удовольствием пошел вздремнул еще часика три-четыре.

– Гарик, у тебя не будет сил бороться, - сказал Симочка Рабинович.
– Уборщиц вечно пиздят битами игроки другой команды.