Чтение онлайн

– А как насчет Молли?
– остановившись, спросила Профессор МакГоннагал.

– Это будет работа для Фокса, когда он закончит присматривать за всеми, кто приближается, - сказал Дамблдор.
– Но она может уже все знать, ведь у нее есть великолепные часы.

Гарри знал, что Дамблдор имел в виду часы, показывающие не время, а местонахождение и состояние всех членов семьи Уизли, и с ужасом подумал, что стрелка Господина Уизли, наверное, должна сейчас указывать на точку "смертельная опасность". Но было уже поздно, Госпожа Уизли, скорее всего, спала и не смотрела на часы. Гарри почувствовал дрожь, вспомнив Вризрака Госпожи Уизли, превращающегося в безжизненное тело Господина Уизли...; его очки перекосились, кровь отлила от его лица... Господин Уизли не собирался умирать... он не мог...

Из шкафа позади Рона и Гарри Дамблдор достал старый черный котел и аккуратно поставил его на свой стол. Затем дотронулся до него волшебной палочкой и прошептал: "Портус!". На мгновение котел задрожал и осветился голубым светом, затем задрожала подставка, черная, как будто покрытая сажей.

Дамблдор подошел к портрету, где был изображен умно выглядящий волшебник с заостренной бородкой, одетый в цвета Слизерина - зеленый и серебряный. Тот, казалось, так крепко спал, что даже не услышал голос Дамблдора:

– Финеас! Финеас.

Обитатели портретов уже не притворялись спящими, они привстали со своих мест, чтобы лучше видеть происходящие. Поскольку умно выглядящий волшебник по-прежнему продолжал похрапывать, некоторые из них тоже начали выкрикивать его имя.

– Финеас! Финеас! ФИНЕАС!

Он не мог дальше притворяться, поэтому сделал театральное движение и широко открыл глаза.

– Кто-то звал меня?

– Мне нужно, чтобы вы снова отправились в другой ваш портрет, Финеас, - сказал Дамблдор.
– У меня есть другое сообщение.

– Отправиться в другой мой портрет?
– переспросил Финеас пронзительным голосом, сопровождавшимся долгим, лицемерным взглядом (его глаза обежали всю комнату и остановились на Гарри).
– Ох, нет, Дамблдор, я так устал сегодня вечером.

Что-то в голосе Финеаса было знакомо Гарри, как будто он слышал его раньше. Но прежде, чем он успел подумать об этом, портреты на окружающих стенах активно запротестовали.

– Неповиновение, сэр!
– ревел тучный, красноносый волшебник, размахивая руками.

– Нарушение обязательств!

– Мы обязаны помогать существующему директору Хогвартса!
– кричал хило выглядевший волшебник, в котором Гарри узнал предшественника Дамблдора, Армандо Диппета.
– Позор вам, Финеас.

– Вы позволите мне убедить его, Дамблдор?
– сказала ведьма с глазами-буравчиками, поднимая необычайно толстую волшебную палочку, которая мало чем отличалась от ствола березы.

– Ох, ну хорошо, - сказал Финеас, уставившись на волшебную палочку с некоторым беспокойством.
– Хотя он мог спокойно уничтожить мой портрет, как сделал это с портретами большинства членов семьи.

– Сириус знает, что не нужно уничтожать твой портрет, - сказал Дамблдор, и Гарри тут же вспомнил, где раньше слышал голос Финеаса: в пустой раме, висящей на стене его спальни в Поместье Гриммолд.
– Ты должен сообщить ему, что Артур Уизли был серьезно ранен и что его жена, дети и Гарри Поттер вскоре прибудут. Ты понял?

– Артур Уизли, его жена, дети и Гарри Поттер вскоре прибудут в дом Сириуса, - повторил Финеас.
– Да, да, очень хорошо...

Он исчез из виду в тот самый момент, когда дверь кабинета снова открылась. Фред, Джордж и Джинни, в сопровождении Профессора МакГоннагал вошли внутрь, все трое были в ночных рубашках и выглядели потрясенными.

– Гарри, что происходит?
– испуганно спросила Джинни.
– Профессор МакГоннагал сказала, что ты видел, что папа поранился...

– Ваш отец был ранен из-за своей работы в Ордене Феникса, - сказал Дамблдор прежде, чем Гарри успел что-либо сказать.
– Он был доставлен в Больницу Святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса: там больному будет намного удобнее, чем в "Норе". Там же вы встретите вашу маму.

– Как мы туда доберемся?
– взволнованно спросил Фред.
– Летучий порох?

– Нет, сказал Дамблдор.
– Летучий порох сейчас не очень безопасен. Вас могут заметить.
– Вы используете Портключ. Он показал на старый котел, стоящий спокойно на его столе. Мы ждем только возвращения Нигеллуса Финеаса... я хочу убедиться, что все в порядке, прежде чем отправлять вас.

Вдруг комната осветилась яркой огненной вспышкой и в воздухе появилось золотое перо, плавно опускавшееся на пол.

– Это предупреждение от Фокса, - сказал Дамблдор, подхватывая перо. Профессор Умбридж может узнать, что вы не в кроватях. Минерва, расскажи ей какую-нибудь историю.

Профессор МакГоннагал вышла, шелестя клетчатым платьем.

– Он говорит, что будет счастлив, - произнес пронзительный голос позади Дамблдора. Финеас вновь появился в своей раме, окрашенной в цвета Слизерина.
– Мой пра-пра-правнук всегда любил принимать гостей.

– Все сюда, - сказал Дамблдор, - быстрей, пока никто не пришел.

Гарри и все остальные столпились вокруг стола Дамблдора.

– Все вы раньше пользовались Портключом?
– продолжил Дамблдор. Все кивнули, каждый старался коснуться какой-либо части черного котла. Хорошо. Тогда на счет три. Итак.. один... два...

Это произошло за долю секунды, перед тем, как Дамблдор сказал "три". Гарри посмотрел на него - они стояли очень близко друг к другу, - а пристальный взгляд Дамблдора переметнулся с Портключа на лицо Гарри.

Сразу же шрам Гарри раскалился добела, как будто открылась старая рана - и напрошенная, нежеланная, но ужасающе сильная ненависть поднялась в Гарри. Он понял, что очень хочет укусить, вонзить свои зубы в человека, стоящего перед ним.

– Три!

Гарри почувствовал мощный рывок, земля ушла у него из-под ног, его руки как бы приклеились к котлу; они двигались все быстрей и быстрей, сталкиваясь друг с другом, пока его ноги сильно не ударились о землю, котел куда-то откатился и голос где-то рядом сказал:

– Опять, предатель крови! Это правда, что их отец умирает?

– Убирайся!
– проревел второй голос.

Гарри встал на ноги и огляделся: они прибыли в мрачную подвальную кухню дома 12 по Гриммаунд Плэйс. Единственными источниками света были огонь и одна свеча, освещавшие остатки одинокого ужина. Кричер скрылся за дверью, злобно посматривая на них - они нечаянно зацепили его набедренную повязку. Обеспокоенный Сириус, небритый и в повседневной одежде, спешил к ним. В воздухе ощущался лёгкий запах перегара, - похоже, после Мандагасса.