Чтение онлайн

— Достала тебя? Ты не можешь ей позволить уйти с этим!

— Я не знаю, сколько силы МакГонаголл имеет против нее, — ответил Гарри.

— Дамблдор, тогда к Дамблдору!

— Нет, — вяло сказал Гарри.

— Ну, почему нет?

— Для него и так уже достаточно, — произнес Гарри, но это была не правдивая причина. Он не пойдет просить помощи у Дамблдора, когда Дамблдор не разговаривал с ним однажды, начиная с июня.

— Я полагаю, тебе надо:

— начал было Рон, но был прерван Толстой Тетей, которая сонно наблюдала за ними и теперь уже полностью проснулась. — Вы собираетесь говорить мне пароль или я так и буду не спать всю ночь, ожидая, когда вы закончите свою беседу?

* * *

Пятница выдалась такой же угрюмой и промокшей, как и остальная часть недели. Хотя Гарри автоматически бросал взгляд на преподавательский стол когда входил в Большой Зал, не было никакой реальной надежды на то, чтобы увидеть Хагрида и его разум немедленно возвращался к его большему количеству неотложных проблем, таких как, огромная куча домашнего задания, которую надо было сделать и перспектива еще одного наказания с Umbridge.

Две вещи поддерживали Гарри в этот день. Одна мысль была, что скоро уже выходные; друга — что будет ужасное, но последнее наказание с Umbridge. Он имел отдаленный вид на Квиддичное поле из ее окна и возможность, если повезет, увидеть тренировку Рона. Это были скорее слабые лучи света, по правде говоря, но Гарри был счастлив всему, что освещало его присутствующую темноту; хуже первой недели в Хогвартсе у Гарри еще не было.

В пять часов этим вечером он постучал в дверь профессора Umbridge, что, как он искрение надеялся, было в последний раз, и был приглашен войти. Бланк пергамента лежал готовый для него на покрытом кружевами, столе, черное перо лежало рядом.

— Вы знаете, что делать мистер Поттер, — сказала Umbridge, сладко улыбаясь ему.

Гарри поднял перо и глянул в окно. Если он передвинет свое кресло хотя бы на дюйм или больше вправо: и, как будто пододвигаясь ближе к столу, он ухитрился сделать делать это. Теперь у него был отдаленный вид на Гриффиндорскую Квиддичную команду парящие вверх и вниз, в то время, как половина дюжины черных фигур стояла у подножья трех высоких колец-ворот, очевидно, дожидаясь своей очереди в роли Вратаря. С такого расстояния было невозможно сказать, был ли среди них Рон.

"Не должен говорить не правду", написал Гарри. Рана на задней стороне руки открылась и начала кровоточить.

"Не должен говорить не правду". Рана врезалась глубже, больше жалилась и болела.

"Не должен говорить не правду". Кровь стекала по его запястью.

Он еще раз, случайно посмотрел в окно. Кто бы ни защищал сейчас кольца, получалось это в самом деле плохо. В те секунды, когда Гарри осмелился посмотреть в окно, Кетти Бэлл дважды сделала отметки (scored). Сильно надеясь, что этим Вратарем был не Рон, он опустил глаза на пергамент, светящийся от крови.

"Не должен говорить не правду".

"Не должен говорить не правду". Он смотрел всякий раз, хотя и знал, что это рискованно; когда он слышал скрип пера Umbridge или открытие выдвижного ящика стола. Попытка третьего претендента была довольно хорошей, четвертого — ужасной, пятый исключительно хорошо увертывался от Бладжера, но затем пропустил легкую подачу (but then fumbled an easy save). Небо темнело, и Гарри усомнился, что увидит шестого или седьмого претендента.

"Не должен говорить не правду".

"Не должен говорить не правду".

Пергамент теперь был уже весь обкапанный кровью с задней стороны руки Гарри, которая горела от боли. Когда он снова посмотрел в окно, уже упала ночь и Квиддичное поле скрылось из виду.

— Ну давай посмотрим, закончил ли ты послание? — сказал мягкий голос Umbridge, спустя полтора часа.

Она пододвинулась к нему, протягивая свои короткие пальцы, к его руке. И затем, когда она схватила его, чтобы проверить слова, вырезанные теперь на его коже, его обожгла боль (pain seared), но не на задней стороне руки, а на шраме, у него на лбу. В это же самое время, у него появилось очень странное чувство где-то внутри себя (midriff). Он выдернул руку из ее хватки и вскочил на ноги, уставившись на нее. В ответ она смотрела на него, растягивая свой широкий, слабый (slack) рот в улыбке.

— Да, это больно, правда? — мягко спросила она.

Гарри не ответил. Его сердце колотилось тяжело и быстро. Говорила она о его руке или она знала, что только он почувствовал у себя на лбу?

— Ну, я думаю, я сделала свое дело. Ты можешь идти.

Он подхватил свой рюкзак и покинул кабинет на столько быстро, на сколько мог.

"Оставайся спокойным", сказал он себе, когда он бежал вверх по лестнице. " Оставайся спокойным, это не обязательно значит, то о чем ты подумал, это значит:

— Mimbulus mimbletonia! — задыхаясь сказал он, Толстой Тете, которая сразу открылась. Его поприветствовал рев. Сияющий во все лицо, к нему на встречу бежал Рон, расплескивая перед собой усладэль из кубка, который сжимал в руке.

— Гари, я сделал это! Я в команде! Я Вратарь!

— Что? О, великолепно! — сказал Гарри, пытаясь улыбаться естественно, когда его сердце продолжало вырываться из груди, а его рука пульсировала и кровоточила.

— На, выпей усадэля! — впихнул Рон ему бутылку. — Я не могу поверить в это: куда исчезла Гермиона?

— Она там, — сказал Фред, который был тоже обляпанный усладэлем, и указал на кресло у огня. Гермиона дремала в нем, ее напиток случайно вылился ей на руку.

— Ну, она сказала, что ей приятно, когда я сообщил ей, — сказал Рон, выглядя слегка раздраженным.

— Пусть она спит, — торопливо сказал Джордж. Прошло несколько секунд, пока Гарри не заметил нескольких первокурсников, которые собрались вокруг близнецов, подавая безошибочные знаки покупки nosebleeds.

— Иди сюда, Рон, и посмотри, подойдут ли тебе старые робы Оливера, позвала Кэтти Бэлл, — мы можем стереть его имя и вместо него написать твое:

Как только Рон отошел, Ангелина подошла к Гарри, крупно шагая.

— Извини, что я раньше я была немного резкой с тобой, Поттер. отрывисто произнесла она. — Считай, это была управляющая шутка, ты знаешь, я начинаю думать, что была немного суровой, как иногда Вуд. Она наблюдала за Роном над краем своего кубка, слегка нахмурившись.

— Слушай, я знаю, что он твой лучший друг, но он не подготовленный. Я думаю, немного тренировки, и он будет в порядке. Он вышел из семьи хороших Квиддичных игроков. Я полагаю, что у него окажется больше таланта, чем он показал сегодня, по правде говоря. Vicky Frobisher и Geoffrey Hooper оба летали лучше летали этим вечером, но Хуппер настоящий нытик, он все время стонал то об одном, то о другом и Vicky's включала в себя все виды общества (societies). Она позволила себе, что если тренируясь, столкнется с ее Charms Club, то первой наложи Заклятье. Но как бы там не было, тренировка начинается завтра в два часа, так что убедись, что в это время ты там будешь. И сделай мне одолжение, помоги Рону как сможешь, ОК?

Он кивнул и Ангелина отошла к Алисии Спинет. Гарри подошел и сел рядом с Гермионой, которая рывком проснулась, когда Гарри опустил свой рюкзак.

— А Гарри, это ты: неплохо на счет Рона, не так ли? — туманно отозвалась она. — Я просто так: так-так-так устала. — зевнула она. — Я не ложилась вплоть до часа, изготавливала еще шляпы. Они исчезают как сумасшедшие!

И только сейчас Гарри заметил, что по всей гостиной были спрятаны пушистые шляпы, которые неосторожные эльфы случайно их поднять.