Чтение онлайн

— Никак, — наконец произнес Рон, его уши начали краснеть.

Без пяти пять, Гарри сказал им двоим «Пока» и направился к кабинету Umbridge на третьем этаже. Когда он постучал в дверь, она крикнула «Входите» сладким голосом. Он, оглядываясь, осторожно вошел. Он знал этот кабинет по трем предыдущим обитателям. В дни, когда Гилдерой Локхарт жил здесь, кабинет был обклеен сверкающими портретами себя самого. Когда кабинет занимал Люпин, здесь можно было встретить какое-нибудь фантастическое Темное создание в клетке или в аквариуме, если вы нанесли ему визит. В дни самозванца Хмури, кабинет был напичкан различными инструментами и артефактами для обнаружения проступков и утаивания. Сейчас, однако, он выглядел полностью неузнаваемым. Все поверхности были задрапированы кружевными покрывалами и тканями. Здесь были несколько ваз с сухими цветами, каждая находилась на своей собственной салфетке и на одной из стен, красовалась коллекция декоративных чашек, каждая из которых, была украшена technicolour котенком, носящие разные банты вокруг своей шеи. Они были такие грязные, что Гарри пораженно пялился на них, пока профессор Umbridge снова не заговорила.

— Добрый вечер, Мистер Поттер.

Гарри вздрогнул и оглянулся. Он сначала ее не заметил, потому что на ней было мрачная, покрытая цветами, роба, которая очень хорошо сливалась со скатертью на письменном столе позади нее.

— Добрый вечер, профессор Umbridge, — натянуто произнес Гарри.

— Ну, присаживайся, — сказала она, указывая на задрапированный кружевами, маленький столик, возле которого, она притащила кресло с прямой спинкой. Кусок чистого пергамента лежал на столе, очевидно, дожидаясь Гарри.

— Эээ: произнес Гарри, не двинувшись. — Профессор Umbridge, эээ: прежде, чем мы начнем, я хотел попросить вас: об одолжении.

Ее выпуклые глаза сузились.

— Да?

— Ну, я: Я член Гриффиндорской Команды по Квиддичу. и предполагалось, что я буду тренироваться с новым Вратарем в пять часов в пятницу и я: я надеялся, что смогу избежать наказания этим вечером и выполнить его: выполнить следующим вечером: вместо.

Он знал, еще задолго, до того как закончит свое предложение, что это было бесполезно.

— О нет, — сказала Umbridge, улыбаясь так широко, что казалось, что она проглотила особенно сочную муху. О нет, нет, нет. Это твое наказание за распространение злых, непристойных, ищущих внимания историй, мистер Поттер, и наказания, разумеется, не могут быть согласовываться с просьбой виновного об удобстве. Нет, ты придешь сюда в пять часов завтра, и наследующий день, и в пятницу тоже и ты будешь выполнять свои взыскания, как планировалось. Я думаю, это довольно хорошая вещь для тебя, пропускать то, что тебе действительно надо делать. Это должно усилить урок, который я пытаюсь тебе дать. Гарри чувствовал, как кровь вздымается в его голове, а в ушах слышался ужасный шум. Значит он сказал злую, непристойную, ищущую внимания историю, так получается?

Она наблюдала за ним, слегка наклонив голову, и по-прежнему широко улыбаясь, как будто, она точно знала, о чем он сейчас думает и ждала, чтобы посмотреть, начнет ли снова кричать. С огромным усилием, Гарри отвернулся от нее. Он бросил свой рюкзак рядом с креслом с прямой спинкой и уселся в него.

— Вот, — мило сказала она, — мы уже лучше контролируем наш темперамент, не так ли? Итак, вам предстоит написать несколько строк для меня, мистер Поттер. Нет, не вашим пером, — добавила она, нагнулся, чтобы открыть свою сумку. — Вы будете использовать одно из моих специальных. Вот.

Она протянула ему длинное, тонкое перо, с необычно острым кончиком.

— Я хочу, что бы ты написал: "больше не буду говорить не правду", мягко сказала она ему.

— Сколько раз? — спросил Гарри, с похвальной имитацией вежливости.

— До тех пор, пока написанное не дойдет до конца, — мило произнесла Umbridge. — Можешь начинать.

Она передвинулась к своему столу, села за него и согнулась над кипой пергамента с сочинениями, которые по всей видимости, надо было проверить. Гарри взял острое, черное перо и понял, что он упустил.

— Вы не дали мне чернила, — сказал он.

— О, тебе не понадобятся чернила, — сказала профессор Umbridge, с явным намеком на смехом, в ее голосе.

Гарри опустил кончик пера на бумагу и написал "не буду говорить не правды". У него вырвался крик боли. Слова, которые появились на пергаменте засияли красными чернилами. В это же время, эти слова появились на задней стороне его правой руки, врезаясь в его кожу, словно скальпель — yet even as he stared at the shining cut, кожа снова излечилась, оставляя место, которое было слегка покрасневшим, чем раньше, но успокаивающе гладкой. Гарри оглянулся на Umbridge. Она наблюдала за ним, ее широкий, подобно лягушки, рот, растянулся в улыбке.

— Да?

— Ничего, — спокойно произнес Гарри.

Он снова посмотрел на пергамент, еще раз ткнул в него перо, написал "не буду говорить не правды" и почувствовал режущую боль сзади своей правой руки во второй раз, слова резали кожу; еще раз, по прошествии нескольких секунд, они зажили. Он продолжил. Снова и снова, Гарри писал слова на пергамент не чернилами, это была его собственная кровь. И снова и снова, слова резали заднюю сторону его правой руки, раны заживали, и повторялись, как только Гарри опускал перо на пергамент. За окном Umbridge упала темнота. Гарри не спросил, когда ему будет дозволено остановиться. Он даже не смотрел на часы. Он знал, что она наблюдала за признаками его слабости, но он не будет показывать ей любые признаки, даже если просидит здесь всю ночь, изрезая свою руку ее пером:

— Иди сюда, — сказала она, по прошествии, казалось, нескольких часов.

Гарри поднялся. Его руку мучительно жалило. Когда он посмотрел на нее, то увидел, что все порезы зажили, но вся кожа была сыро-красной.

— Руку, — потребовала она.

Он протянул. Она взяла его руку своей собственной. Гарри подавил дрожь, когда она прикоснулась к его руке своими тонкими, короткими пальцами, на которых она носила ряды уродливых старых колец.

— Так, так. Что-то мне кажется, что мы еще не получили достаточного отпечатка, — сказала она, улыбаясь. — Ну что ж, мы попробуем снова, завтра вечером, не так ли? Ты можешь идти.

Гарри покинул ее офис, не произнеся ни слова. Школа была абсолютно пустой; не было никакого сомнения, что полночь уже минула он медленно брел по коридору, затем, когда завернул за угол и был уверен, что она его не услышит, перешел на бег.

* * *

У него не было времени попрактиковаться в Исчезательном Заклинании, не успел записать единственный сон в свой Сонный дневник и не закончил зарисовку Bowtruckle, ни говоря уже про сочинения. Он пропустил завтрак, для того, чтобы набросать придуманные сны для Прорицания, их первый урок и был удивлен, когда disheveled Рон, составил ему компанию.

— Выходит, ты не делал это вчера вечером? — спросил Гарри, в то время как Рон, широко рассматривал гостиную, ища вдохновения. Рон, который крепко спал, когда Гарри вошел в спальню, пробормотал что-то похожее на "занимался другими делами", согнулся над своим пергаментом и нацарапал несколько слов.

— Этого должно хватить, — сказал он, захлопывая свой дневник. — Я написал, что видел сон, как я покупаю себе новую пару туфель, не может же она состряпать из этого что-то странное, не так ли?