Чтение онлайн

— Замечательно, — рассеяно сказал Гарри. Если он не поговорит с кем-то, то взорвется.

— Слушай, Гермиона. Я только что вернулся из кабинета Umbridge и она прикоснулась к моей руке.

Гермиона внимательно слушала. Когда Гарри закончил, она медленно произнесла:

— Ты думаешь, что Сам-Знаешь-Кто контролирует ее, как контролировал Квирела?

— Ну, — сказал Гарри, понижая свой голос, — это же возможно, да?

— Полагаю, что да. — сказала Гермиона, хотя ее голос звучал неубедительно. — Но я не думаю, что он может владеть ею, как владел Квирелом, я имею в виду, что он абсолютно живой сейчас, это не он, у него свое собственное тело и ему не надо владеть кем-нибудь еще. Он может держать ее под Заклятье Всевластия, я думаю:

Гарри немного посмотрел на Фреда, Джорджа и Ли Джордана, жонглирующие пустыми бутылками из под усладэля. Затем Гермиона сказала:

— Но в прошлом году твой шрам заболел, когда никто до него не дотрагивался и разве Дамблдор не говорил, что это связано с тем, что Сам-Знаешь-Кто чувствует в это время? Я хочу сказать, что может это никак не связано с Umbridge в конце концов, может это было просто совпадением, когда ты был у нее?

— Она злая, — скучно сказал Гарри, — кривая.

— Она ужасная, да, но: Гарри, я думаю, что тебе следует сказать Дамблдору, что твой шрам заболел.

Это было уже дважды за день, ему посоветовали посоветоваться с Дамблдором и его ответ Гермионе был таким же, какой он дал Рону.

— Я не буду беспокоить его этим. Как ты только что сказала, это не такое уж большое дело. Он все лето то заболевал, то нет. Мне просто было плохо вечером, вот и все:

— Гарри, я уверена, что Дамблдор захочет, чтобы его беспокоили этим.

— Мда, — сказал Гарри, прежде чем смог остановить себя, — это единственное во мне, про что Дамблдор беспокоится, не так ли, мой шрам?

— Не говори так, это не правда!

— Я думаю, я напишу и расскажу обо всем Сириусу, посмотрим, что он скажет:

— Гарри, ты не можешь писать такое в письме! — воскликнула Гермиона, выглядя встревоженной. — Ты что не помнишь, что говорил Хмури, чтобы мы были осторожными с тем, что мы пишем! Мы больше не может гарантировать, что совы не могут быть перехвачены.

— Хорошо, хорошо. Я не буду писать ему! — раздраженно сказал Гарри. Он поднялся на ноги. — Я иду спать. Скажешь Рону, ладно?

— О нет, — облегченно сказала Гермиона, — если ты идешь, то это значит, что и я иду тоже, чтобы не быть грубой. Я абсолютно истощена и я хочу сделать еще немного шляп завтра. Слушай, ты мог помочь мне, если хочешь, это успокаивающе забавно, я справляюсь лучше, я могу делать модели и bobbles и всякие виды вещей теперь.

Гарри посмотрел ей в лицо, которое сияло от ликования, и попытался сделать вид, что неопределенно соблазнился этим предложением.

— Эээ: Нет, я не думаю, что я справлюсь, спасибо, — сказал он. Эээ: не завтра. Мне надо сделать кучу домашнего задания.

И он потащился в спальню мальчиков, оставив Гермиону слегка разочарованной.

Утром Гарри проснулся раньше своих соседей по комнате. Некоторое время он лежал, рассматривая, как кружится пыль в солнечных лучах, проникавших между занавесями кровати. Гарри наслаждался мыслью, что сегодня наконец-то наступила суббота. Первая неделя семестра, казалось, тянулась вечно — будто один гигантский урок Истории магии.

Судя по сонной тишине и ярким, свежим лучам, рассвело всего час назад. Единственное, что нарушало тишину кроме отдаленного щебетания птиц — это размеренное дыхание милого сердцу Гриффиндора. Оттянув занавески у своей кровати, Гарри встал и начал одеваться; потом осторожно открыл свой школьный сундук, достал пергамент с пером и вышел из спальни в общую комнату.

С комфортом устроившись в любимом мягком кресле возле уже потухшего камина, он оглядел комнату: измятые обрывки пергамента, старые комплекты побрякушей, пустые банки из-под компонентов для снадобий и обертки конфет, что обычно покрывали общую комнату каждый вечер, исчезли, как будто были эльфийскими шляпами Гермионы. Интересно, сколько эльфов теперь освобождены, хотели они того или нет? Гарри откупорил бутылочку с чернилами, опустил в нее перо, провел черту на гладкой желтоватой поверхности пергамента, глубоко задумался… но через минуту поймал себя на том, что смотрит на пустую решетку камина, совершенно не зная, что написать.

Только сейчас он понял, как трудно было Рону и Гермионе писать ему письма все лето. Как ему сообщить Сириусу обо всем, что случилось на прошлой неделе и изложить все вопросы? Его лихорадило: как скрыть информацию, если письмо вдруг перехватят?

Некоторое время он сидел неподвижно, пристально глядя в камин. И, наконец придумав, он опустил перо в бутылочку с чернилами еще раз и решительно написал:

"Дорогой Шлярик!

Надеюсь у тебя все хорошо, а вот моя первая неделя была ужасна, я очень рад, что сейчас выходные.

У нас новый преподавателя по Защите от Темных Сил, Профессор Умбридж. Она почти также хороша, как и твоя мама. Я пишу, потому что то, о чем я писал тебе прошлым летом, случилось снова вчера вечером, когда я остался в наказание после уроков с Умбридж.

Мы все скучаем по нашему лучшему другу, и надеемся, что он скоро вернется.

Ответь, пожалуйста, быстрее.

С наилучшими,

Гарри"

Гарри несколько раз перечитал письмо, воображая себя посторонним человеком. Вряд ли кто-нибудь сможет догадаться, о чем он говорит и к кому обращается. Он надеялся, Сириус поймет намек о Хагриде и сообщит, когда тот сможет вернуться. Гарри не хотел спрашивать прямо, чтобы Сириус нечаянно не выдал местонахождение Хагрида, пока того не было в Хогвартсе.

Не смотря на то, что письмо было очень коротким, понадобилось много времени, чтобы написать его; солнечный свет заполнил комнату уже наполовину, пока Гарри составлял письмо, из верхних спален были слышно движение. Тщательно запечатав пергамент, он протиснулся через отверстие, закрытое портретом и направился в совяльню.

* * *

— На твоем месте я бы не шел этим путем, — предупредил Безголовый Ник, неожиданно появляясь из стены прямо на уровне головы Гарри, — Дрюзг решил забавно пошутить над первым, кто пройдет мимо бюста Парацельса.

— И что, Парацельс должен упасть на голову? — поинтересовался Гарри.

— Как не странно, но это так, — ответил Почти Безголовый Ник скучающим голосом, — Чуткость никогда не была свойственна Дрюзгу. А я устал искать Кровавого Барона… он мог бы положить этому конец… до новых встреч, Гарри.

— Да, конечно, пока, — сказал Гарри и повернул налево, выбрав более длинный, но безопасный маршрут к совяльне. Его настроение заметно повысилась как только он увидел за окном искрящееся голубое небо. Позже будет тренировка, и он наконец-то вернется на поле для Квиддича.