Чтение онлайн

— Патронусы же могут меняться, не так ли? — возразил Рон. — У Тонкс же поменялся.

— Да, но если Дамблдор жив, почему никто его не видел? Почему он не отдал меч нам в руки?

— По мне, — заявил Рон, — по той же причине, по которой он не отдал тебе его при жизни. По той же причине, по которой он дал тебе старый снитч, а Гермионе — книжку детских сказок.

— По какой же? — Гарри обернулся к Рону в надежде на ответ.

— Не знаю, — ответил Рон. — Иногда, когда я злился, мне казалось, что он просто смеётся или … Или хочет, чтобы это было труднее. Но теперь я так не думаю. Он знал, что делает, когда давал мне Гаситель, не так ли? Он… хорошо, — уши Рона покраснели, он занялся куском травы около ног, которую ковырял носком ботинка, — он знал, что я убегу от вас.

— Нет, — поправил его Гарри, — он знал, что ты непременно захочешь вернуться.

Рон выглядел признательным, но неуклюже промолчал. Чтобы сменить тему, Гарри продолжил:

— Говоря о Дамблдоре… ты слышал, что Скитер написала о нём?

— О, да, — быстро ответил Рон. — Люди довольно много об этом говорят. Конечно, если бы всё обернулось по-другому, то это была бы большая новость, что Дамблдор был приятелем Гринделвальда. Теперь это только повод посмеяться для тех, кто не любил Дамблдора, и вроде удара по лицу для тех, кто считал его хорошим малым. Я не знаю, насколько это важно. Он действительно был молод, когда они…

— Нашего возраста, — оборвал его Гарри тем же тоном, каким он возражал Гермионе, и что-то в его лице заставило Рона оставить эту тему.

Большой паук сидел в центре прозрачной паутины в зарослях ежевики. Гарри нацелил на него палочку, которую дал ему Рон прошлой ночью. Гермиона осмотрела её и сказала, что она из терна.

— Engorgio.

Паук начал слегка дрожать, колебля паутину. Гарри попробовал снова. На этот раз паук немного вырос.

— Оставь это, — внезапно попросил Рон. — Прости, я сказал, что Дамблдор был молод.

Гарри совсем забыл, что Рон ненавидит пауков.

— Извини, reducio.

Паук не уменьшился. Гарри посмотрел вниз, на терновую палочку. Даже простейшие чары, которые он пробовал в этот день, были более слабыми, по сравнению с теми, что он обычно творил палочкой с пером феникса. Новая палочка была досадно незнакомой. Как будто чужую руку пришили к концу его руки.

— Тебе надо только практиковаться, — произнесла Гермиона, бесшумно приблизившись к ним и тревожно смотря из-за спины, как Гарри пытался увеличивать и уменьшать паука. — Это вопрос веры, Гарри.

Он понимал, почему она так хочет, чтобы у него всё получилось. Она всё ещё чувствовала свою вину в том, что сломалась его палочка. Гарри удержался от готового сорваться с его губ предложения ей самой взять терновую палочку, раз она считает, что нет никакой разницы, а ему отдать свою. Но он очень хотел, чтобы они все трое оставались друзьями, и поэтому промолчал. Но когда Рон осторожно улыбнулся Гермионе, она гордо удалилась и спряталась снова за книгой.

Все трое вернулись к палатке, когда стемнело, и Гарри первым остался на часах. Сидя у входа, он пытался терновой палочкой заставить летать маленькие камушки, но магия казалась неуклюжей и более слабой, чем прежде. Гермиона читала лёжа, когда Рон, после многочисленных коротких взглядов на неё, достал из рюкзака маленькое деревянное радио и принялся его настраивать.

— Есть одна программа, — сказал он Гарри низким голосом, — в которой рассказывают правду. Остальные на стороне Сам-Знаешь-Кого и следуют за Министерством, но эта одна… подожди, сам услышишь. Только они не могут вещать каждую ночь, им приходится менять местоположение на случай внезапного нападения. И ещё ты должен знать пароль, чтобы подключиться к ним… Проблема в том, что я пропустил последний раз…

Он легонько барабанил палочкой по крышке радио, что-то шепча, и при этом то и дело незаметно бросал на Гермиону взгляд, опасаясь вспышки гнева, но она не обращала на него никакого внимания, будто его вообще там не было. В течение десяти минут Рон крутил диск и что-то бормотал, Гермиона переворачивала страницы книги, а Гарри продолжал практиковаться с терновой палочкой. Наконец, Гермиона спустилась с кровати. Рон сразу же прекратил крутить ручку.

— Если вас это раздражает, я остановлюсь, — нервно произнёс он.

Гермиона не соблаговолила отреагировать и обратилась к Гарри.

— Мы должны поговорить, — начала она.

Он посмотрел на книгу, которую она всё ещё сжимала в руках. Это была «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора».

— О чём? — спросил он нерешительно.

Сквозь его сознание пронеслась мысль о том, что там может быть глава о нём, а он не был уверен, что в состоянии слушать версию Риты о его взаимоотношениях с Дамблдором. Однако ответ Гермионы был неожиданным:

— Я хочу пойти и увидеться с Ксенофилиусом Лавгудом.

Гарри уставился на неё.

— С кем?

— Ксенофилиус Лавгуд, отец Луны. Я хочу пойти и поговорить с ним.

— Гермиона, зачем?

Она глубоко вздохнула, как бы собираясь с силами, и сказала:

— Это метка, метка в книге барда Бидла. Посмотри на неё.

Она ткнула в него «Жизнью и ложью Альбуса Дамблдора». Гарри неохотно поднял глаза и увидел фотографию настоящего письма Дамблдора к Гринделвальду, характерный острый наклонный почерк Дамблдора. Он ненавидел это абсолютное доказательство, что Дамблдор действительно написал это письмо и что это не выдумки Риты.

— Подпись, — сказала Гермиона. — Посмотри на подпись, Гарри!

Он послушался. Какое-то время он не понимал, о чём она говорит, но, присмотревшись внимательнее с помощью светящейся палочки, он разглядел, что Дамблдор заменил «А» в «Альбусе» крошечным треугольным значком, нарисованным в «Сказках барда Бидла».

— Гермиона, что ты… — с сомнением начал Рон, но девушка остановила его взглядом и повернулась обратно к Гарри.

— Это возникло неожиданно, не так ли? — сказала она. — Я знаю, Виктор сказал, что это был символ Гринделвальда, но он определённо был на старой могиле в Годриковой Лощине, и дата на могильном камне была сделана задолго до появления Гринделвальда! А теперь это! Хорошо, мы не можем спросить Дамблдора или Гринделвальда, что это означает. Я даже не уверена, что Гринделвальд жив. Но мы можем спросить мистера Лавгуда. Он носил этот символ на свадьбе. Я уверена, что это важно, Гарри!

Гарри не ответил сразу. Он посмотрел на её напряжённое лицо и отвернулся в темноту, задумавшись. После длительной паузы он сказал:

— Гермиона, нам не нужна ещё одна Годрикова Лощина. Мы решили оставаться здесь и…

— Но это снова появляется, Гарри! Дамблдор оставил мне «Сказки барда Бидла». Почему ты думаешь, что мы не должны узнать об этом знаке?

— Ну вот, снова! — Гарри выглядел слегка раздражённым. — Мы пытаемся убедить себя, что Дамблдор оставил нам секретные знаки и ключи.

— Гаситель оказался нужной штукой, — заговорил Рон. — Я думаю, Гермиона права, думаю, мы должны повидаться с Лавгудом.

Гарри бросил в его сторону мрачный взгляд. Он был совершенно уверен, что Рон поддержал Гермиону совсем не из-за желания узнать смысл треугольной руны.

— Это не должно быть как в Годриковой Лощине, — добавил Рон. — Лавгуд на нашей стороне, Гарри. «Проныра» был за тебя очень долго. Он говорит всем, что тебе надо помочь!

— Я уверена, что это важно! — настойчиво продолжала Гермиона.