Чтение онлайн

— Всё-таки, мы имеем дело с человеком, который обнаружил морщерогих кизляков, — поддакнул Рон.

— Ты ему тоже не веришь? — обратился к нему Гарри.

— Ну, это же просто одна из тех сказок, которые рассказывают детям, чтобы преподать им урок, так? Не ищи на свою голову неприятностей, не лезь в драки, не связывайся с тем, с чем лучше не связываться. Склони голову вниз, занимайся своими делами, и всё у тебя будет в порядке. Пожалуй, — добавил Рон, — эта сказка может быть и про то, почему палочки из бузины приносят несчастье.

— О чём ты?

— Ну, это примета такая, знаешь? Вроде «родившиеся в мае ведьмы выходят замуж за магглов», «полуночные заклятья развеиваются в полдень», «с палочкой из эвкалипта никогда не разбогатеешь». Ты наверняка их слышал, моя мама знает целую кучу.

— Мы с Гарри выросли у магглов, — напомнила ему Гермиона. — Нас учили другим приметам…

Она тяжело вздохнула, почувствовав резкий запах из кухни. В неприязненном отношении Гермионы к Ксенофилиусу был один положительный момент: она забыла, что зла на Рона.

— Думаю, ты прав, это просто история с моралью в конце. Очевидно, какой из даров самый лучший, какой бы вы выбрали…

Все трое ответили одновременно:

— Плащ, — сказала Гермиона.

— Палочку, — сказал Рон.

— Камень, — сказал Гарри.

Они посмотрели друг на друга в изумлении и с интересом.

— Допустим, что нужно выбрать плащ, — начал пояснять Рон Гермионе. — Но зачем быть невидимым, если у тебя есть палочка? Непобедимая палочка, Гермиона, подумай!

— У нас уже есть плащ-невидимка, — сказал Гарри.

— И, если ты не заметил, он не раз нас выручал! — напомнила Гермиона. — А с палочкой было бы больше проблем…

— Только если кричать повсюду, что она у тебя есть, — не согласился Рон. — Надо быть полным идиотом, чтобы плясать, размахивая палочкой, и распевать «У меня есть непобедимая палочка, попытайтесь отобрать, если сможете!» Пока держишь рот на замке…

— Да, но сможешь ли ты держать рот на замке? — Гермиона скептически перебила его. — Знаешь, одно он сказал верно — истории о могущественных палочках рассказывают сотни лет…

— Правда? — спросил Гарри.

Гермиона выглядела рассерженной. Увидев такое знакомое и привычное выражение, Рон с Гарри усмехнулись друг другу.

— Палочка Смерти, Палочка Судьбы, она появлялась под разными именами на протяжении веков, обычно во владении какого-нибудь тёмного волшебника, который ею хвастался. Профессор Биннс упоминал о некоторых из них, но… Чушь всё это. Сила палочки определяется силой волшебника, который её использует. Некоторым волшебникам просто нравится хвалиться, что у них палочки длиннее и лучше, чем у других…

— Но откуда тебе знать, — спросил Гарри, — что эти палочки — Палочка Смерти и Палочка Судьбы — не одна и та же палочка, возвращающаяся под разными именами на протяжении сотен лет?

— Что, если это действительно Старейшая палочка, созданная Смертью? — закончил Рон.

Гарри рассмеялся: ему пришла в голову безумная идея. Но одновременно пришло и осознание её нелепости. Его палочка, вспомнил он, сделана из остролиста, а не из бузины, и создал её Олливандер, а не Cмерть. Так что неважно, что она там сделала той ночью, когда он убегал от Волдеморта. И, будь она непобедимой, разве сломалась бы?

— Так почему ты выбрал бы камень? — спросил его Рон.

— Ну, если бы стало возможно возвращать мёртвых, мы могли бы увидеть Сириуса… Дамблдора, Шизоглаза… Моих родителей.

Ни Рон, ни Гермиона не улыбнулись.

— Но если верить барду Бидлу, они не захотели бы вернуться, так ведь? — Гарри раздумывал над только что услышанной сказкой. — Вряд ли о камнях, возвращающих мёртвых, рассказывают много легенд, да? — спросил он Гермиону.

— Нет, — печально ответила она. — Сомневаюсь, что кто-то, кроме мистера Лавгуда, способен поверить в такую возможность. Бидл мог позаимствовать мотив философского камня. Ну, понимаете, вместо камня, который делает людей бессмертными, камень, который возрождает мёртвых.

Запах из кухни становился сильнее. Он походил на запах горящего нижнего белья. Гарри засомневался, что сможет съесть хоть чуточку, даже чтобы пощадить чувства Ксенофилиуса.

— А как насчёт плаща? — медленно произнёс Рон. — Вы же понимаете, что он прав? Я так привык к плащу Гарри и всем его достоинствам, что ни разу не задумался: ведь я никогда не слышал о чём-то подобном. Он поразительно надёжный — нас никогда не замечали, когда мы под ним…

— Конечно, нет, Рон, мы же были невидимыми!

— Но всё, что он говорил про остальные плащи, — это правда! А они не десять кнатов стоят, знаете ли. Никогда не задумывался об этом раньше, но я слыхал истории про то, как заклинания с годами переставали работать или как на плащах появлялись дырки от заклятий… Плащ Гарри достался ему от отца, то есть он совсем не новый, так ведь? Но он же просто… он просто совершенен!

— Да, Рон, это всё верно, но камень…

Пока они шёпотом переругивались, Гарри прошёлся по комнате, слушая друзей в пол уха. Дойдя до винтовой лестницы, он бросил взгляд на комнату этажом выше и мгновенно отвлёкся. С потолка на него смотрело его собственное лицо. После минутного замешательства он понял, что это не зеркало, а рисунок. Заинтересовавшись, он начал подниматься по лестнице.

— Гарри, что ты делаешь? Не ходи туда, пока его нет!

Но Гарри уже дошёл до верхнего этажа. Луна украсила потолок своей комнаты пятью красиво нарисованными портретами: Гарри, Рона, Гермионы, Джинни и Невилла. Они не двигались, как портреты в Хогвартсе, но в них тоже была определённая магия. Гарри казалось, что они дышат. То, что он сначала принял за золотые цепи, переплетающиеся вокруг рисунков и соединяющие их вместе, после минутного рассмотрения оказалось одним и тем же словом, тысячи раз повторённым золотистыми чернилами: друзья… друзья… друзья… Гарри почувствовал приступ острой симпатии к Луне. Он осмотрелся вокруг себя. Над кроватью висела большая фотография маленькой Луны и женщины, очень похожей на неё. Они обнимались. Луна выглядела куда более опрятной на этой фотографии, чем Гарри когда-либо видел её в жизни. Фотография была пыльной — и это слегка удивило Гарри. Он оглянулся. Что-то было не так. Толстый слой пыли покрывал светло-голубой ковёр. В шкафу с приоткрытыми дверцами не было одежды, кровать выглядела холодной и неприветливой, как будто в ней неделями никто не спал. Одинокая паутина растянулась на ближайшем окне напротив кроваво-красного неба.

— Что случилось? — спросила Гермиона у спускавшегося по лестнице Гарри.

Но прежде чем он ответил, Ксенофилиус поднялся из кухни с подносом, полным тарелок.

— Мистер Лавгуд, — спросил Гарри, — где Луна?

— Прошу прощения?

— Где Луна?

Ксенофилиус замер на верхней ступеньке.

— Я… Я уже сказал вам. Она под мостом, ловит плимпов.

— Тогда почему Вы принесли только четыре тарелки?

Ксенофилиус попытался ответить, но не смог произнести ни звука. Слышался только шум работы печатного станка и лёгкое позвякивание посуды на подносе, дрожащем в руках Ксенофилиуса.