Чтение онлайн

Гарри подавил в себе желание рассмеяться. Гнев его утих, как только он понял, что Малфой был смешон, да, именно смешон, но что-то в этом тронуло Гарри, и он еще долго стоял во дворе среди опавших листьев и смотрел на темно–синие грозовые облака на горизонте, надвигающиеся на Хогвартс.

После этого он пошел в библиотеку и уже в коридоре обнаружил, что кто-то выключил все светильники, так что стало темно не только для чтения, но и для того, чтобы спуститься по лестнице. Сунув руку в карман за палочкой, он обнаружил, что оставил ее наверху, в спальне, и выругался. Там она была в безопасности, да и не взял он ее из-за квиддича, чтобы не потерять, но… он так никогда раньше не делал, все время клал за пазуху или затыкал за пояс. Затем он вспомнил, что проснулся утром от жуткой боли в шраме и какое-то время вообще ничего не соображал, не то, что помнил о палочке, но это не оправдывало его в собственных глазах. Тогда он украдкой вынул Старшую Палочку, которую всегда носил с собой в заветном мешочке. Она была все та же, без видимых изменений. Гарри еще раз выругался и, направив палочку в дверной проем, вниз по лестнице, сказал: «Люмос!»

Свет вырвался из палочки, но не осветил пространство, а рассеялся в воздухе и задержался на северной стене башни, за которой находилась библиотека. Сначала Гарри не понял, что происходит, потом вскрикнул и сбежал по лестнице к стене. Тонкие световые нити причудливым образом соединились и образовали нечто оформленное и… понятное. Гарри сделал два шага назад и вновь посмотрел на рисунок. Однако это был не совсем рисунок. «Карта, — пораженно подумал Гарри и покачал головой. — Нда, профессор Снейп, Вы, конечно, подходящего человека выбрали!»

„Tertium non datur“

(всем известная пословица)

Гарри, как завороженный, уставился на карту: ее с трудом можно было назвать географической, но она превосходно отражала то, что должна была, а именно: ландшафт небольшой площади, а также особенности этого ландшафта. Золотистые линии четко обозначали бесконечные болота и Гору, окруженную ими, но Гарри заинтересовался лесом и многочисленными узкими тропами, которые пронизывали скалы и растворялись где-то глубоко в Горе. Также на карте присутствовали условные обозначения, которые Гарри расшифровать не смог, но небольшое изображение змеи на фоне болот угадывалось без труда. «Очень остроумно, — пробормотал он. — Первое, что приходит в голову, — безобидные водяные змейки». Гарри еще несколько раз осмотрел карту целиком, пока не запомнил ее в подробностях, и сказал: «Нокс!» Карта исчезла. Войдя в библиотеку, он сел за стол и задумался. Получается, носить палочку с собой было действительно очень опасно, но Гарри не хотелось отдавать ее кому-либо на сохранение. Отсутствующим взглядом он посмотрел на погашенные свечи, стоящие на столе перед ним. Он не мог придумать ничего лучше, чем подождать до двадцатого октября, и, хотя его так и подмывало попытаться выяснить и понять все здесь и сейчас, он подавил это желание. Кроме того, не помешало бы приглядеть за Малфоем, пока тот что-нибудь не выкинул.

Джинни, Рон и Гермиона отнеслись к новому открытию недоверчиво. Гермиона была вынуждена признать, что все постепенно приобретало смысл, но верить в это она отказывалась и проводила основную часть свободного времени, занимаясь домашними заданиями. Боевой дух Рона также постепенно угас, и он советовал Гарри не возлагать больших надежд на двадцатое октября.

За неделю до этой даты Гарри пришло официальное уведомление о том, что в следующую среду он должен был явиться на восточное побережье в восемь часов вечера. Там находилась небольшая бухта, Бухта Чаек, откуда прямо к Азкабану шел особый корабль, снабженный охраной и магическими средствами защиты. Все это Гарри не понравилось, но он был явно не в том положении, чтобы выбирать или ставить условия. Он ответил на письмо, выразив свое согласие. При этом ему было совершенно ясно, что приводить с собой сопровождение было крайне нежелательно.

Двадцатого октября дождь лил почти весь день, там и тут вспыхивали молнии, ветер бил в лицо с силой молота. Гарри стоял на площадке перед школой авроров и глядел и глядел на сизое небо. Рон и Гермиона стояли рядом. Рон заметно нервничал, Гермиона напряженно вглядывалась в лицо Гарри.

— Гарри, ты в самом деле хочешь идти? — нерешительно спросила она, теребя свои длинные волосы.

— Я должен идти, — ответил Гарри, не оборачиваясь и по–прежнему глядя на горизонт. — Я не знаю, я так долго ждал, а теперь… не знаю. У меня плохое предчувствие.

— Связанное с сегодняшней встречей? — опять спросила Гермиона.

— Не уверен, — устало отозвался Гарри. — Что-то я сегодня выясню, это уж точно, но… что дальше? Чем может помочь эта глупая попытка?

— Ну, вот, теперь она уже стала глупой, — ухмыльнулся Рон. — А кто нас все время подстегивал?

— Я же не спорю, — возразил Гарри. — Есть только одна вещь, в которой я на сто процентов уверен: я жутко устал и хочу со всем этим покончить, хочу, но… не могу.

— Сегодня это может проясниться.

— Возможно, — Гарри, продолжая пребывать в раздумье, оседлал метлу и поднялся в грозовое небо.

Он прибыл на побережье слишком рано (там и в самом деле было полно чаек), но корабль уже ждал его. Он этому не удивился, не чувствуя сил для этой эмоции, не удивился он и тому, что в двух шагах от него тотчас материализовались два аврора. Они сказали пару незначащих фраз о необходимости обеспечить его безопасность и сопроводили его на корабль. Он был железным и очень темным, похожим на бункер, и скоро у Гарри не осталось сомнений, что он остался в употреблении еще с войны. И все же он был очень надежен для плавания по переменчивому морю, и его борта лишь тихо заскрипели, когда он легко заскользил по темно–синей воде. На верхнюю палубу Гарри не пустили, и ему пришлось довольствоваться крошечной каютой, располагавшейся прямо под кормой. Скрип уключин убаюкивал его, и он, откинувшись назад, отвернулся от иллюминатора. Он не считал минуты — или, может быть, часы, — ибо время будто остановилось, он боялся лишь заснуть.

Маленькая дверь открылась, и Гарри увидел мистера Хольдера, который выглядел так же элегантно и самоуверенно, как в своем кабинете в Министерстве. Он сделал неопределенное движение своей неизменной тростью и сел напротив Гарри. Гарри сел прямо и приготовился к худшему, но Хольдер лишь дружелюбно улыбнулся ему и сказал:

— Добрый вечер, мистер Поттер. Я опасался, что все эти приготовления Вас несколько шокируют, но, я вынужден повторить это еще раз, если Вы что-то недопоняли, все это делается исключительно ради Вашей же безопасности.

— Все в порядке, — с максимальным спокойствием ответил Гарри, осознавая, что он должен делать вид, будто ничего не понимает.

— Вот и хорошо. Сейчас мы с Вами вплотную приблизимся к крепости Азкабан, здесь повсюду расставлены антитрансгрессионные заклинания, так что бояться ничего. Вы подниметесь в верхнюю каюту, и в Вашем распоряжении будет десять минут. У двери обязательно будет кто-то дежурить, таким образом, все совершенно безопасно.

«Как будто его действительно волнует, чтобы я был в безопасности, — хмуро подумал Гарри. — Хочет просто доказать мне, что у меня нет ни малейшего шанса, если я задумал что-либо противозаконное!»

Так как Хольдер больше ничего не говорил, а только внимательно смотрел на Гарри, последний уставился в окно: волны, одна за другой, поднимались и опускались, и их тихий плеск обманчиво уверял, что все спокойно, но Гарри чувствовал приближение бури, и сердце его заметалось и забилось учащенно.

Через несколько минут Гарри понял, что они подплыли к Азкабану, так как в помещении стало гораздо холоднее, иллюминаторы заиндевели, и, наконец, сама крепость выплыла из густого тумана им навстречу. Уже с первого взгляда Азкабан внушал страх, Гарри не мог оторвать глаз от крепости, и на душе у него сделалось как-то пусто и уныло. Вдруг от каменного острова отделилась средней величины лодка и начала медленно приближаться к кораблю. Гарри напрягал зрение изо всех сил, но дождь помешал ему увидеть что-либо конкретное. Хольдер продолжал сидеть неподвижно и изучать взглядом Гарри, которому стало не по себе, как только он понял, что этот человек только и делал все время, что смотрел на него. Или это была лишь игра воображения?

Хольдеру смущение Гарри, похоже, доставило немалое удовольствие, он встал и с характерной неприятной улыбкой жестом пригласил Гарри подняться наверх. В ту же секунду лодка стукнулась о борт корабля. Гарри поднялся вверх по длинной лестнице наверх и по пути заметил множество авроров, что, конечно, не прибавило ему уверенности. Скорее, наоборот. Хольдер проводил его в небольшую каюту со скамьей и зарешеченным окном. Больше в ней ничего не было. Гарри остановился, и на какой-то момент ему показалось, что его заперли. Затем он услышал, как позади открылась дверь, а следом — тяжелые шаги. Он весь превратился в слух, боясь обернуться, и вздрогнул, услышав знакомый голос: