Чтение онлайн

Трава была еще влажная и в густеющих сумерках казалась черной. Подойдя к двери хижины, они постучали. Голос внутри прохрипел: «Войдите!»

Хагрид сидел в рубахе с короткими рукавами за чисто выскобленным столом, охотничй пес Клык стоял рядом, положив морду ему на колени. Им хватило одного взгляда, чтобы понять - Хагрид пьян. На столе перед ним красовался огромный кувшин, величиной с доброе ведро. Глаза разбегались, казалось, он никак не может поймать гостей в фокус.

–  Поставил… э-э… рекорд, - севшим басом произнес он, узнав троих друзей.
– Уч…учительствовал всего, один день…

–  Тебя еще никто не увольнял, Хагрид!
– поспешила сказать Гермиона.

–  Пока не увольнял.
– Хагрид в полном расстройстве чувств отхлебнул из кувшина хороший глоток.
– За немногим стало… Полегчает Малфою…

–  Как он?
– спросил Рон, когда все уселись.
– Рана, по-моему, несерьезная.

–  Мадам Помфри сделала что надо… лучшим образом. А он все голосил, помираю, мол, лежит весь в бинтах, стонет… - уныло покачал головой лесничий.

–  Притворяется, - сказал Гарри.
– Мадам Помфри может вылечить что угодно. Она в прошлом году вырастила во мне половину костей. Малфой уж постарается, раздует из мухи слона.

–  Школьному начальству наверняка сообщили… - горевал Хагрид.
– Они скажут, не с того начал. Рано гиппогрифов-то… Лучше бы флоббер-черви… или еще кто… Хотелось как лучше… первый урок все же… Моя ошибка…

–  Ничего подобного. Малфой сам виноват, - твердо сказала Гермиона.

–  Мы будем свидетелями, - прибавил Гарри.
– Ты сказал, если гиппогрифа оскорбить, он набросится. А Малфой в это время не слушал. Кто в этом виноват! Мы расскажем Дамблдору, как все было.

–  Конечно, расскажем. Так что ты не волнуйся!
– присоединился к друзьям Рон.

Из черных, как агат, глаз Хагрида покатились слезы. Он схватил Гарри с Роном и сжал их в стальных объятиях.

–  Я думаю, Хагрид, - не допускающим возражения тоном сказала Гермиона, - больше тебе пить нельзя.

Взяла со стола кувшин и вышла из комнаты.

–  Наверное, она права, - прохрипел Хагрид, отпустив Рона и Гарри, которые, пошатываясь, стали растирать ребра. Лесничий вылез из своего кресла и нетвердой походкой последовал за Гермионой. Снаружи раздался громкий всплеск.

–  Что он там делает?
– занервничал Рон.

–  Сунул голову в бочку с водой, - сказала вернувшаяся с пустым кувшином Гермиона.

Хагрид вернулся, с длинных волос и бороды текли ручьи, смывая слезы, которые все еще текли у него из глаз.

–  Так-то оно лучше, - сказал он и затряс головой, как намокшая собака, окатив всех троих брызгами.
– Хорошо, что пришли ко мне, я, правда…

Хагрид вдруг осекся и уставился на Гарри, как будто только сейчас до него дошло, что у него в хижине Гарри.

–  Что вы себе такое позволяете!
– прогремел он, так что все трое подпрыгнули.
– Тебе, Гарри, запрещено, как стемнеет, выходить из замка! А вы двое! Как смели его с собой взять!

Хагрид подскочил к Гарри, схватил за руку и потащил к двери.

–  Идем!
– сказал он сердито.
– Я тебя… э-э… отведу… И чтоб больше никогда не ходил… э-э… ко мне… по ночам. Я того не стою…

До четверга Малфой на уроках не появлялся. Утром в четверг у слизеринцев и гриффиндорцев было подряд два урока зельеварения. Малфой явился на второй с видом героя, раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи.

–  Как рука, Драко?
– нарочито заботливо спросила Пэнси Паркинсон.
– Болит?

–  Болит, - насупился Малфой, подмигнув за спиной Пэнси верным телохранителям Крэббу и Гойлу.

–  Садитесь скорее, - бросил как бы между прочим Снегг.

Гарри и Рон хмуро переглянулись: явись они с таким опозданием, Снегг оставил бы их после уроков. А Малфою все сходит с рук, ведь Снегг декан у Слизерина и своим прощает все.

Проходили новое зелье, уменьшающее. Малфой поставил котел на огонь рядом с котлами Гарри и Рона и уселся за стол напротив них.

–  Сэр, - обратился он к Снеггу, - у меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки.

–  Уизли, нарежьте Малфою, - не взглянув на Рона, приказал Снегг.

Рон покраснел до ушей.

–  Врешь ты все, ничего у тебя не болит!
– прошипел он.

Малфой самодовольно ухмыльнулся.

–  Слышал, что сказал профессор Снегг? Давай режь.

Рон схватил нож, подвинул коренья к себе и наскоро порубил на крупные неровные куски.

–  Профессор, - пожаловался Малфой, - Уизли кое-как их нарезал.

Снегг подошел, свесил над ними длинный крючковатый нос и криво улыбнулся из-под черных, засаленных косм:

–  Отдайте свои коренья Малфою, Уизли, а его возьмите себе.

–  Но, сэр… - Рон целую четверть часа старательно трудился над своими кореньями.

–  Сейчас же!
– рявкнул Снегг.

Что оставалось делать? Рон подвинул к Малфою красиво нарезанные коренья, снова взял нож и принялся исправлять собственный брак.

–  Сэр, мне не справиться с сушеной смоквой.
– Малфой не скрывал в голосе злобной насмешки.

–  Поттер, помогите Малфою почистить смокву.
– Снегг ненавидяще глянул на Гарри и отошел от их парты.

Гарри молча протянул руку за смоквой, наскоро снял с нее кожицу и швырнул обратно Малфою. Тот расплылся в улыбке.

–  Как там ваш дружок Хагрид?

–  Не твое дело, - отрезал Рон, не поднимая головы.

–  Недолго ему осталось нас учить, - с притворной жалостью вздохнул Малфой.
– Папа так беспокоится за меня. Рука-то все не заживает…

–  Заткнись, Малфой, а то тебе правда не поздоровится!
– прорычал Рон.

Но Малфой как не слышал:

–  Он пожаловался попечительскому совету. И в Министерство магии. У него там большие связи, они для него все сделают. Ведь как знать, - опять притворно вздохнул он, - может, я на всю жизнь останусь калекой.

–  Так вот зачем этот маскарад! Ты хочешь, чтобы Хагрида выгнали.
– У Гарри от гнева дрогнула рука, и он случайно отрезал голову сушеной гусеницы.

–  И за этим, Поттер, и еще кое за чем, - прошептал Малфой.
– Уизли, порежь-ка мне гусениц.