Чтение онлайн

«Локомотор, Чемоданы!»– и багаж профессора Трелони, всплыв в воздух, тронулся вслед за ней. Сам Флитвик замыкал процессию.

Профессор Амбридж застыла на месте, не сводя глаз с Дамблдора, который по-прежнему благожелательно улыбался.

–  И что, - сказала она шепотом, разнесшимся по всему вестибюлю, - что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится ее комната?

–  Это не проблема, - вежливо ответил Дамблдор.
– Видите ли, я уже нашел нового учителя прорицаний, а он предпочитает жить на первом этаже.

–  Вы нашли?..
– пронзительно воскликнула Амбридж.
– Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два…

–  Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том - и только в том - случае, если директор не сумеет найти такового, - сказал Дамблдор.
– Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить…

Он повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала легкая ночная дымка. Гарри услышал стук копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились. Некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю.

В туманной дымке появилось лицо, которое Гарри уже видел однажды глухой, страшной ночью в Запретном лесу, - снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза, голова и торс человека на теле пегой лошади.

–  Это Флоренц, - с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж.
– Надеюсь, он вас устроит.

–  Небось жалеешь теперь, что отказалась от прорицаний, а, Гермиона?
– с ухмылочкой спросила Парвати.

Было время завтрака - после увольнения профессора Трелони прошло уже два дня, - и Парвати завивала себе ресницы волшебной палочкой, любуясь своим отражением на выпуклой стороне ложки. Нынче утром им предстоял первый урок с Флоренцем.

–  Да не особенно, - равнодушно сказала Гермиона. В руках у нее был свежий номер «Ежедневного пророка».
– Никогда не любила лошадей.

Она перевернула страницу и принялась бегло проглядывать рубрики.

–  Это не лошадь, а кентавр!
– возмущенно воскликнула Лаванда.

–  И какой кентавр… - вздохнула Парвати.

–  Все равно, ноги у него четыре, - холодно сказала Гермиона.
– И вообще - мне казалось, что уход Трелони вас огорчил!

–  Конечно, огорчил!
– заверила ее Лаванда.
– Мы ее навестили, принесли ей нарциссов - не тех гуделок, которые выращивает Стебль, а нормальных.

–  И как она?
– спросил Гарри.

–  Горюет, бедняжка, - сочувственно сказала Лаванда.
– Плачет и говорит, что скорее навсегда уедет из замка, чем останется здесь вместе с Амбридж, и я ее не виню - ведь Амбридж обошлась с ней просто ужасно, правда?

–  Сдается мне, это еще только цветочки, - мрачно заметила Гермиона.

–  Трудно поверить, - сказал Рон, наваливший себе полную тарелку яичницы с беконом.
– По-моему, у Амбридж вряд ли получится вести себя хуже, чем теперь.

–  Попомните мои слова, она захочет отомстить Дамблдору за то, что он назначил нового преподавателя, не посоветовавшись с ней, - сказала Гермиона, складывая газету.
– Да еще получеловека. Видели, какое у нее было лицо, когда вошел Флоренц?

После завтрака Гермиона отправилась на свою нумерологию, а Гарри с Роном вышли в вестибюль следом за Парвати и Лавандой.

–  Разве нам не в Северную башню?
– удивился Рон, когда Парвати обогнула мраморную лестницу.

Парвати презрительно оглянулась на него через плечо.

–  Как, по-твоему, Флоренц поднялся бы на эту лестницу? Нам теперь в одиннадцатый кабинет - вчера на доске было объявление.

Кабинет номер одиннадцать находился на первом этаже - туда вел коридор, начинающийся в вестибюле напротив дверей в Большой зал. Гарри знал, что это одна из комнат, где занятия проводятся нерегулярно, и потому она выглядит слегка запущенной, как чулан или кладовая. Однако, войдя туда вслед за Роном, он с изумлением обнаружил, что очутился на настоящей лесной лужайке.

–  Ну и ну!

Под его ногами пружинил мох, вокруг росли деревья; их густая листва затеняла окна и потолок, и сквозь нее лишь кое-где пробивались косые лучи света, так что в комнате царил мягкий зеленоватый полумрак. Опередившие их ученики расселись на земляном полу, опершись спиной о валуны и стволы деревьев, сложив руки на груди или крепко обхватив ими колени; видно было, что всем им немножко не по себе. Посреди лужайки, на самом открытом месте, стоял Флоренц.

–  Гарри Поттер!
– сказал он, увидев Гарри, и протянул ему руку.

–  Э… здрасьте, - сказал тот и обменялся рукопожатием с кентавром, который пристально, но без улыбки глядел на него своими ярко-синими глазами.
– Э… очень рад вас видеть.

–  Я тоже, - ответил кентавр, склонив белокурую голову.
– Было предсказано, что мы встретимся вновь.

Гарри заметил на груди у Флоренца уже почти сошедший синяк в форме следа от копыта. Повернувшись, чтобы сесть вместе с остальными, он увидел, что однокашники смотрят на него с благоговейным трепетом: их поразил факт его знакомства с Флоренцем, которого они явно опасались.

Когда дверь закрылась и последний ученик уселся на пенек рядом с мусорной корзиной, Флоренц повел рукой, приглашая всех еще раз оглядеть комнату.

–  Профессор Дамблдор, - сказал Флоренц, когда все утихли, - любезно оборудовал этот класс в духе моей привычной среды обитания. Я предпочел бы учить вас в Запретном лесу, который до понедельника был моим домом… однако теперь это уже невозможно.

–  Простите… э… сэр… - робко спросила Парвати, подняв руку, - а почему? Мы ходили туда с Хагридом, мы не боимся!

–  Дело не в вашей смелости, а в моем положении, - сказал Флоренц.
– Мне нельзя вернуться в лес. Мое стадо изгнало меня.

–  Стадо?
– смущенно повторила Лаванда, и Гарри понял, что она подумала о коровах.
– То есть… а-а!
– Ее лицо просветлело.
– Так значит, вас много?
– недоверчиво спросила она.

–  Вас тоже вырастил Хагрид, как фестралов?
– жадно спросил Дин.

Флоренц очень медленно повернул к нему голову, и Дин сразу понял, что сморозил страшную глупость.