Чтение онлайн

Внезапно до Гарри донесся вскрик, звук удара. Он остановился, прислушался.

–  Да как… вы… смеете… аааах!

Звуки эти летели из ближайшего коридора; с волшебной палочкой наготове Гарри бросился вперед и, свернув за угол, увидел распростертую на полу профессора Трелони - голову ее накрывали бесчисленные шали, рядом валялись бутылки с кулинарным хересом, одна из которых разбилась.

–  Профессор…

Гарри подскочил к профессору, чтобы помочь ей подняться на ноги. Несколько нитей блестящих бус обвились вокруг ее очков. Громко икнув, профессор Трелони пригладила ладонью прическу и, держась за руку Гарри, встала.

–  Что случилось, профессор?

–  Очень интересный вопрос!
– визгливо ответила она.
– Я прогуливалась, размышляла о некоторых явившихся мне мрачных знамениях…

Гарри слушал ее вполуха. Он вдруг сообразил, где они: справа висит гобелен с танцующими троллями, слева - гладкая, глухая каменная стена, за которой кроется…

–  Профессор, вы пытались войти в Выручай-комнату?

–  …зловещих предзнаменованиях, которые я удостоилась… Что?

Глаза ее вдруг забегали.

–  Выручай-комната, - повторил Гарри.
– Вы пытались проникнуть в нее?

–  Я… ну… вот уж не знала, что ученикам известно о…

–  Не всем, - сказал Гарри.
– Так что же случилось? Вы закричали… Мне показалось, что вам сделали больно.

–  Я… э-э… - протянула профессор Трелони, настороженно закутываясь в шали и не сводя с Гарри увеличенных очками до огромных размеров глаз.
– Я хотела… э… поместить в Выручай-комнату некоторые… м-м… личные вещи…

И она забормотала что-то о «гнусных наветах».

–  Понимаю, - сказал Гарри, бросая взгляд на бутылки с хересом.
– Но войти туда и спрятать их вам не удалось?

Ему это казалось странным - в конце концов, когда он пожелал спрятать книгу Принца-полукровки, комната открылась.

–  Нет, войти-то я вошла, - ответила профессор Трелони, гневно взглянув на стену.
– Но там уже кто-то был.

–  Кто-то… Кто?
– резко спросил Гарри.
– Кто был в комнате?

–  Понятия не имею, - сказала профессор Трелони, несколько ошарашенная тоном Гарри.
– Я вошла в Выручай-комнату и услышала голос, чего за все годы, что я прячу… ну, то есть использую комнату, ни разу еще не случалось.

–  Голос? И что он сказал?

–  Да не знаю я, что он сказал, - ответила профессор Трелони.
– Он… радостно вскрикнул.

–  Радостно?

–  Ликующе, - кивая, подтвердила профессор. Гарри уставился на нее.

–  Голос был мужской или женский?

–  Я бы сказала, мужской.

–  И он звучал радостно?

–  Даже счастливо, - усмехнулась профессор Трелони.

–  Как будто что-то праздновал?

–  Очень на то похоже.

–  А потом?

–  А потом я крикнула: «Кто здесь?»

–  Разве вы не могли выяснить это, не спрашивая?
– разочарованно осведомился Гарри.

–  Внутреннее Око, - с достоинством сообщила профессор Трелони, разглаживая шали и поправляя многочисленные ожерелья, - устремлено на материи, весьма и весьма удаленные от прозаических радостных восклицаний.

–  Понятно, - поспешно согласился Гарри; россказни о Внутреннем Оке профессора Трелони давно уж набили ему оскомину.
– А на ваш вопрос голос ответил?

–  Нет, не ответил, - сказала она.
– Все вдруг почернело, и в следующий миг я обнаружила, что вылетаю вперед головой из Выручай-комнаты!

–  И предвидеть этого вы никак не могли?
– не удержавшись, поинтересовался Гарри.

–  Нет, не могла, я же сказала, там было темно, как… - Она замолчала, подозрительно уставясь на Гарри.

–  Думаю, вам лучше рассказать об этом профессору Дамблдору - сказал Гарри.
– Ему следует знать, что Малфой празднует… то есть, что кто-то выкинул вас из Выручай-комнаты.

К его удивлению, профессор Трелони, услышав это предложение, надменно выпрямилась.

–  Директор школы дал мне понять, что предпочел бы видеть меня пореже, - холодно сказала она.
– А я не имею привычки навязывать свое общество тем, кто его не ценит. Если Дамблдор предпочитает игнорировать предостережения, которые сообщают ему карты…

Внезапно ее костлявые пальцы сомкнулись на запястье Гарри.

–  Раз за разом, как бы я их ни раскидывала… - И профессор Трелони театрально выхватила из-под шалей игральную карту.
– Башня молний, - прошептала она.
– Несчастье. Бедствие. Все ближе и ближе…

–  Понятно, - повторил Гарри.
– И все-таки вам следует рассказать Дамблдору об этом голосе и о том, как все потемнело, а вас выбросили из Выручай-комнаты…

–  Вы так считаете?
– Профессор Трелони словно бы призадумалась, но Гарри видел, что она совсем не прочь поведать о своем маленьком приключении кому-либо еще.

–  Я как раз направляюсь к нему, - сказал он.
– У нас назначена встреча. Мы могли бы пойти вместе.

–  Ну, в таком случае… - улыбнулась профессор Трелони. Она наклонилась, подобрала с пола бутылки и бесцеремонно засунула их в большую сине-белую вазу, стоявшую поблизости в нише.

–  Мне так вас не хватает на моих уроках, Гарри, - томно произнесла профессор, едва они тронулись в путь.
– Как прорицатель вы никогда особенно не блистали… но были таким превосходным объектом…

Гарри не ответил: положение объекта непрестанных роковых предсказаний профессора Трелони давно уже стало ему ненавистным.

–  Боюсь, - продолжала она, - что кляча, извините, кентавр, ничего в гадании на картах не смыслит. Я спросила у него, как прорицатель у прорицателя, не ощущает ли и он отдаленных вибраций близящейся катастрофы? Но он, похоже, нашел меня едва ли не смешной. Да, смешной!

Голос ее истерично возвысился, и Гарри ощутил мощное дуновение хереса - даром что бутылки с ним остались позади.

–  Возможно, до этого коняги дошли разговоры о том, что я будто бы не унаследовала великого дара моей прапрабабушки. Эти слухи распускаются моими завистниками уже множество лет. Знаете, что я на них отвечаю, Гарри? Разве Дамблдор позволил бы мне преподавать в нашей великой школе, если бы все эти годы не питал ко мне такое доверие? Разве я не доказала ему, что чего-то стою?

Гарри пробормотал нечто невнятное.

–  Хорошо помню мой первый разговор с Дамблдором, - глухим голосом продолжала профессор Трелони.
– Разумеется, я произвела на него глубокое впечатление, очень глубокое. Я тогда остановилась в «Кабаньей голове», кстати, не рекомендую, - клопы, мой мальчик, - но в ту пору я была стеснена в средствах. Он расспрашивал меня… Должна признаться, поначалу мне показалось, что к прорицанию, как к предмету, он расположен не очень благосклонно. Помню, У меня возникло такое странное чувство, я в тот день почти ничего не ела. Правда, потом…