Гаст
Шрифт:
"Господи, что я пытаюсь сказать?"
– Я имею в виду, что меня нельзя назвать практикующим христианином, но...
Сут кивнул с загадочной улыбкой.
– На вас повлияла вера. Говорят, что более половины американцев, называющих себя христианами, даже не ходят в церковь.
"Это я", - понял Колльер.
– Но я думаю, вы пытаетесь сказать, что часть вашего воспитания в окружении христианских ценностей осталась с вами.
– Верно. И я не верю в дьявола.
– А как насчет христианских тезисов в целом? Вы верите в это?
– Ну, да, конечно. Десять заповедей, Новый Завет и все такое. Блаженны чистые сердцем. То есть, наверное, я даже верю в Иисуса.
– Значит, вы верите в основную христианскую идеологию, - скорее заметил, чем спросил Сут.
В нем бушевало лицемерие.
"Я сквернословлю, я похотлив, я чревоугодник, я довольно серьезный грешник, но, конечно, я верю в это".
– Конечно, - сказал он.
Сут встал и указал на него.
– В таком случае, мистер Колльер, вы верите в дьявола. Потому что Христос признал его реальность. "Я - Легион, ибо нас много". И на этой ноте я вынужден откланяться.
Колльер смотрел, как он удаляется в уборную.
Тень разговора нависла над ним. По правде говоря, он вообще не знал, как определить свои убеждения. Когда он повернулся, его взгляд устремился на пару пышных грудей в обтягивающей белой футболке.
И серебряный крест между ними.
– Я правильно тебя поняла? Вы обсуждали... христианские тезисы?
Колльер поднял голову, опустив взгляд. Это была Доминик. Она сняла фартук и стояла рядом с ним.
Колльер не знал, что ответить. Он лицемерно притязал на христианские идеалы, чтобы объяснить, почему не верит в дьявола?
"Я буду звучать как полный тупица".
Доминик - по крайней мере, так казалось - была настоящей христианкой, а не обманщицей. На мгновение он даже подумал о том, чтобы солгать ей, просто чтобы произвести впечатление.
"Но она увидела бы это насквозь... как я вижу насквозь этот пустой пивной бокал".
Наконец он сказал:
– Мы с мистером Сутом просто субъективно разговаривали.
– О чем?
– спросила она через мгновение. Маленькая кошачья улыбка, казалось, была направлена на него.
Колльер попытался говорить как писатель.
– Теоретическая христианская интерпретация дьяволизма.
Она сменила позу и встала, положив руку на бедро.
– Ну, Иисус был экзорцистом. Он изгонял бесов, словно футбольный судья, бросающий штрафные флажки.
Мысли Колльера споткнулись.
"Это женщина твоей мечты, придурок. Поддерживай разговор".
– Значит... настоящие христиане верят в демонов?
– Конечно!
– А в дьявола?
– Ну, Иисус не был искушаем в пустыне 40 дней Человеком с хорошим настроением. Если ты веришь в Бога, ты должен верить в дьявола и его приспешников. Люцифер - это не метафора... Боже, как я устала это слышать. Он не абстракция и не симптом психического заболевания, - она застонала.
– Бог изгнал его с двенадцатых небесных врат - когда-то его любимца, ангела по имени Люцифер - за его тщеславие и гордыню. Иными словами, чертов дьявол - реальный, как и его демоны. Если ты не веришь в демонов, то ты не можешь верить в то, что Христос изгнал их, а если ты не веришь в это, то это то же самое, что сказать, что Новый Завет - полная чушь...
Колльер сидел, ошеломленный разнообразием ее оживленных объяснений.
В конце она бесстрастно пожала плечами.
– Так что если человек, называющий себя христианином, не верит в Новый Завет, то он вообще не христианин. Все просто.
Колльер мог бы посмеяться над ее разнообразием или остаться ошеломленным ее убежденностью. Прежде чем он успел что-то прокомментировать, она спросила:
– Так что же привело к этому разговору? Это не совсем то, что я ожидала услышать от главного пивного летописца Америки за обедом.
Теперь Колльер рассмеялся.
– Наверное, некоторые аспекты религии прокрались в мое любопытство относительно городских преданий.
Доминик закатила глаза на пустой бокал из-под мартини.
– О, так это он заказывает огромное количество мартини "Грей Гус".
Колльер поднял шею и посмотрел на нее. Солнечный свет сверкал на кресте на ее груди, словно расплавленный металл.
– Ты...
– Что?
– Веришь ли ты во все это, в предания?
Ее маленькая кошачья ухмылка опустилась на ступеньку ниже.
– Да.
Почему-то от ее тона его бросило в дрожь. "Она меня разыгрывает?"
– Ты съел лишь малую часть пирога с форелью, - заметила она.
– Мне нужно вернуться на кухню и надрать повару задницу?
Колльер хихикнул.
– Нет, он великолепен. Но я неравнодушен к хорошей истории, а мистер Сут меня поразил.
– Мистер Сут... или Харвуд Гаст?
– Ну, наверное, и то, и другое. Но знаешь, вчера вечером ты и сама была в восторге.
Она снова пожала плечами и откинула волосы.
– Я тоже неравнодушна к хорошей истории. Только, пожалуйста, не спрашивай меня, видела ли я что-нибудь в доме Гаста. Это поставит меня в компрометирующее положение.
"Она такая же плохая, как Сут, или у меня на голове просто знак МАНИПУЛИРУЙТЕ МНОЙ?"
– В любом случае, мне пора идти, так что я просто зашла сказать "пока".
Колльер был потрясен.
– Я думал, ты сказала, что работаешь до семи, - почти воскликнул он.
– Мне только что позвонил один из моих дистрибьюторов. Мне нужно съездить в Ноксвилл и забрать заказ на хмель. Я вернусь только через несколько часов, и я уверена, что ты не сможешь задерживаться до этого времени.
"Черт!" - Колльер был взбешен.
Он был так занят, слушая рассказы Сута о призраках, что упустил свой шанс поговорить с ней.
– Черт, ну что ж. Я зайду завтра и отдам тебе бланк разрешения.
– Это было бы здорово, - сказала она.
– Я очень ценю это.
Мысли Колльера помутились, и он не успел осознать, что говорит, как уже произнес:
– Может быть, мы могли бы как-нибудь сходить на ужин...
"Что!
– подумал он.
– Что я только что сказал? Я же не спрашивал..."
– Конечно. Как насчет вечера?
Колльер замер.
– Да, отлично.
– Забери меня здесь в восемь. Пока!
Доминик выскочила за дверь.
Он чувствовал себя как парашютист, только что вышедший из самолета. Его лицо словно светилось.
"Я только что пригласил ее на свидание... и она согласилась!"
Он едва заметил, как Сут уселся обратно. У мужчины были красные глаза?
"Либо у него аллергия на что-то, - предположил Колльер, - либо он плакал".
– Вы в порядке, мистер Сут?