Чтение онлайн

Назар не хотел этого разговора, он боялся себя, боялся, что не сдержится и скажет то, что разрушит все между ними. Хорошо в этот момент на сцену вышли музыканты и зазвучала песня, от которой Назару стало еще больнее.

Душа болит, а сердце плачет

А путь земной еще пылит

А тот, кто любит, слез не прячет

Ведь не напрасно душа болит. *

Леша так и не услышал ответа Назара на свой вопрос. Он молча слушал песню, от которой в душе становилось тревожно и болезненно. Хотя он опять не понимал, почему такое с ним происходит, ведь у него все хорошо в жизни. Все хорошо… только вот действительно хорошо сейчас вот здесь, рядом с Назаром…

Слова песни всколыхнули в душе щемящее чувство и предчувствие тревоги от осознания того, что это хорошее закончится. Назар довезет его до дома и опять пропадет из его жизни на месяц, а может и больше… и вот этого Алешка и не хочет. Он хочет быть рядом с Назаром, он хочет быть с ним…

— Поехали, тебе домой пора, — Леша очнулся от своих мыслей. Видя, что Назар уже встал из-за стола, расплатившись с официантом.

Домой они ехали молча. Назар, видно, погрузился в свои мысли и безотрывно смотрел на дорогу, а Алешка мучился вопросом, можно ли сказать Назару, что ему хорошо с ним и что он не хочет, чтобы Назар опять пропал из его жизни, и вообще он хочет… Что он хочет? И что он хочет сказать Назару? Разве можно все это говорить парню?

Леша знал ответ — нет. Он не может это ему сказать, иначе он потеряет Назара навсегда. Тот просто отвернется от него, и будет презирать его за такие слова. Значит, он будет молчать. Зато Назар пусть, хоть и редко, но будет приезжать навещать коня и его, и вот такими краткими минутами счастья будет он довольствоваться в своей жизни.

Формально и как-то скомкано попрощавшись, Алеша уже хотел выйти из машины, но Назар не отпускал его руку.

Леша медленно обернулся и встретился с его глазами, и опять он видел в них то, чего не мог понять…

— Береги себя… Хорошо? — Назар разжал его ладонь, — Иди.

Алеша вышел из машины, чувствуя, как ослабли ноги от этого прикосновения, а сердце в груди бьется так, что его стук отдается в ушах. Парень долго стоял в подъезде, прислонясь спиной к холодной стене и дожидаясь, когда все в нем успокоится, и он сможет войти в квартиру, не пугая бабушку своим странным видом.

"Назар, я не понимаю тебя… не понимаю…"

В ночь на двадцать первое июня в Москве прошел ураган. Такого в своей жизни Алешка еще не видел. Он был уже дома, когда это началось. Гроза, дождь и такой ветер, что казалось сейчас в их квартире выбьет все окна. На утро, выйдя из подъезда, он увидел масштаб разрушения: поваленные деревья, рекламные щиты, принесенный ветром мусор. Потом писали, что даже кого-то убило деревом, и несколько человек получили серьезные травмы.

Алеша, проезжая на троллейбусе до улицы Дыбенко, где находился ЦСКА, смотрел на разгул стихии и ему впервые было страшно от нехорошего предчувствия на душе. Казалось, этот ураган был предвестником плохого, того, что должно впоследствии произойти.

Так и случилось. Назар больше не приезжал после их последней встречи в ресторане в мае. Наступил август. Хорошо, что у Алеши были в запасе скопленные им деньги, и он мог оплачивать двух коней, но сейчас его волновали не деньги за коня Назара, которые тот ему всегда привозил. Алешу волновал вопрос: где Назар.

Окончательно изведя себя этим вопросом, он решил съездить на ипподром к Петровичу. Тот мог что-то знать, ведь братки так и ездили к нему пить.

Петровича он застал на конюшне. Тот обрадовался Алешке, по-отечески обнял его, прижал к себе, повел в свою комнату. Там они пили чай, и Петрович расспрашивал Алешу о его успех в спорте, о конях и тренировках. Лешка подробно рассказывал обо всем, искренне радуясь, что его тренер так интересуется его жизнью.

— А что с Назаром? Он перестал к своему коню приезжать. Я уже волноваться начал, — наконец спросил Алеша.

— А ты не знал? — видя наивные голубые глаза, смотрящие на него, Петрович все понял, — об этом даже в газете писали и по телевизору показывали… Но тебе, я понимаю, некогда телевизор смотреть. В конце июня их банду взяли. Там стрельба была, много ребят положили… Серого помнишь? Убили его, и Федю, и Костю, и еще многих… Назара, вроде, ранило в ногу, а Ефим и еще несколько пацанов успели уйти.

— А где Назар?

— Как где. В Лифортовском СИЗО. Следствие по нему ведется… там на него много всего вешают. Вот уж не знаю, что доказать смогут, но то, что посадят, так это точно. Другой вопрос — насколько…

Алешка чувствовал, что воздух перестал поступать в легкие. Его просто не стало в этой комнате.

— Я поеду… мне коней еще работать.

Быстро попрощавшись с Петровичем, он вышел на улицу в надежде, что на свежем воздухе сможет вздохнуть, но внутри так все сжалось, что он, как рыба, выкинутая на берег, делал ртом лишь рваные вдохи.

Вот так он, пребывая в этом вакууме, и добрел до платформы Беговая, где опустился на лавку и стал смотреть, как приходит электричка, из нее выходят люди, а в вагон садятся те, кто стоял на перроне, и электричка уезжает… Сколько вот таких электричек он пропустил, Алеша не знал. У него не было сил встать и двигаться. В ЦСКА он не поехал. Доехав домой, доплелся до кровати и там, упав на нее, смотрел в потолок, вспоминая Назара и их последнюю встречу.

Август принес с собой в жизнь Алеши не только это событие. Семнадцатого августа, он впервые в своей жизни узнал слово "дефолт". Не понимая смысла этого слова и его последствий, он просто работал лошадей, так как он это делал изо дня в день всегда, а вокруг него все говорили о происходящем, постоянно произнося это слово и переживая о деньгах. Алеша не понимал, о чем все говорят и как вообще можно переживать о деньгах, когда Назар в тюрьме? Леше казалось, что все вокруг него сошли с ума, что мир сошел сума. А ему было наплевать на все, на весь мир, когда он в один миг почувствовал, что потерял того, кто оказался его миром. Но теперь его нет, и что делать и как жить дальше Алеша не знал.

Придя домой он опять застал у подъезда скорую, а в квартире врачей. Оказалось, что бабушка настолько перенервничала из-за этого дефолта и того, что ее сбережения обесценились, что у нее случился гипертонический кризис с подозрением на инфаркт. Хорошо, что она успела позвонить соседке, а та вызвала скорую.

Леша ехал в скорой рядом с бабушкой, держал ее руку в своей, и пытался ее успокоить, говоря, что все будет нормально и они переживут этот дефолт. Из больницы он вернулся домой опять в пустую квартиру, где столкнулся с пустотой и одиночеством. На ближайшие две недели бабушку оставят в больнице, а дальше врачи решат, что делать. Вообще врачи сказали, что в этот день они только и успевали принимать больных с инфарктами и инсультами, а некоторых не успевали довозить до больницы и все это из-за дефолта.

Лешка думал, что его это не коснется. Но он глубоко ошибся. Все его частники, которые ему платили за тренировки и за работу лошадей, в один день отказались от его услуг, объяснив это тем самым дефолтом. Савва Игнатьевич тоже приехал и забрал двух своих коней, при этом отдав Алеше за их работу лишь часть денег, сказав, что остальное отдаст потом. На Алешин вопрос: привезет ли он еще коней, тот лишь посмотрел на него, как на больного и, махнув рукой, молча ушел.

И в этот момент Алеша понял, что такое дефолт. В больнице лежала бабушка, за уход которой нужно было платить нянечке и плюс — покупать бабушке лекарства. Но самое основное по затратам — это два коня: его Зацеп и Вальхензее Назара. Этот месяц постоя коней в ЦСКА был проплачен, а вот за сентябрь нужно было платить, но не только две аренды за денник. Коням нужен был коваль, причем, в связи травмами ног и одного и второго, они ковались на специальные подковы, и это было недешевое удовольствие, также у коней были плановые прививки, которые нужно было оплачивать и, конечно, специальные подкормки и поддерживающие их здоровье и спортивную форму витамины. Когда Алеша дома пересчитал скопленные сбережения, он понял, что такое дефолт. Его деньги обесценились настолько, что этого надолго ему не хватит.