Чтение онлайн

Нужно было срочно искать источник дохода. Или что-то решать с лошадьми. Да вот только что? В условиях охватившего всех кризиса продать дорого коней было нереально, их вообще было нереально продать. Хотя Алеша не смог бы их продать, просто не смог. Тем более, что Вальхензее — не его, хотя у него и есть доверенность на право распоряжаться им, но он не может продать коня Назара, а Зацепа тем более не может продать. Да и не купят их сейчас. Их только на мясо и купят. Так что на нем были два коня и больная бабушка.

Так ничего не решив, Алеша продолжал ездить тренировать лошадей в ЦСКА и потом навещать бабушку в больнице. Но кроме денег все его мысли были заняты Назаром. Алеша думал о нем, хотел знать, что с ним, хотел увидеть его. Оставаться в этой неизвестности Алеша больше не мог. Тогда он решил попробовать найти Ефима. Ведь Петрович сказал, что того не поймали, а где живет Ефим Леша помнил. Приняв такое решение, парень поехал к нему.

В Ясенево Леша добрался небыстро, долго плутал по району, по памяти вспоминая, где этот дом. За это время район расстроился, и парень смутно узнавал местность. В квартиру звонил долго, наконец дверь открылась. На пороге стоял сонный мужик и тер глаза.

— Здравствуйте… Я к Ефиму приехал, — неуверенно проговорил Алеша.

— Задолбали этим Ефимом. То менты хотят его увидеть, то еще хрен знает кто. Нету тут Ефима.

— А где он?

Алеша видел, как дверь перед его носом закрывается.

— Не знаю. Я купил эту квартиру у агентства и не знаю я никаких Ефимов.

Дверь хлопнула и наступила тишина. Леша понимал, что больше идей у него нет, где искать Ефима. Остальных братков из бригады Назара он не знал.

Последняя слабая надежда оставалась на Петровича. Алешка поехал к нему. Может он хоть что-то знает.

Петрович, выслушав Алешку, долго молчал.

— Может тебе сюда ко мне коней переставить?

— Это коневоз придется нанимать. На него деньги нужны… Я пока подожду. Может люди немного от дефолта отойдут и опять захотят и сами заниматься, и чтобы я их коней тренировал…

— Долго ждать придется. А вот с Назаром… говорят, суд только к концу года будет, а может и позже. Там на него много скопилось… Лет пятнадцать ему светит… У тебя же есть доверенность на его коня? Продай Вальхензея, за любые деньги продай. Назару он уже не нужен.

— Нет, нужен. Я не буду продавать его коня. Я ждать его буду… мы ждать будем…

— Конь сдохнет от старости пока Назара дождется.

Алеша все это понимал. Сейчас Вальхензею девять, а лошади, в среднем, до двадцати лет живут, а иногда и меньше… Да разве это важно? Не продаст он коня.

От Петровича Алеша опять шел как в тумане. Дойдя до железнодорожной платформы Беговая, он сел на лавку и опять стал смотреть, как подходят электрички, открываются двери, из них выходят люди, а те, кто на перроне, заходят вовнутрь и потом уезжают.

Лешка думал, глядя на входящих в вагоны электрички людей, о том, что вот сейчас они здесь, в этом месте и в это время, а потом за ними закроются двери, и он их больше не увидит, как и они его. Такое странное сравнение этого железнодорожного перрона со своей жизнью возникло в его голове. Он раньше никогда так серьезно не задумывался ни о чем в своей жизни, да и вообще раньше его жизнь была проста и по-детски наивна. Но теперь он повзрослел и все изменилось. Он никогда не думал, что можно вот так в один миг потерять то, что тебе дорого. Хотя, разве он знал, что Назар так дорог ему? Всю боль от потери друга он ощутил только сейчас, осознав это, как и то, что это единственный человек, который стал так важен ему. Он и сам не мог уже вспомнить, когда это все началось. Когда он стал воспринимать Назара, как часть себя самого. Когда все, что он думает и хочет сделать, он стал мысленно обсуждать с Назаром. Когда о каждой своей удаче или разочаровании он стал рассказывать другу, хотя только в мыслях. И от этих мысленных диалогов с ним Алеше становилось легче. Когда этот человек, войдя в его жизнь, стал для него всем, он и не знал. Единственное, что Алеша понимал — это то, что ему легче жить, зная, что он не один, что есть Назар. И в мыслях он всегда может ему обо всем рассказывать, а иногда, хоть и редко, даже увидеть его и тогда, сидя напротив него, поделиться радостями и проблемами в своей жизни, зная, что Назару все поймет.

Весь этот идеалистический, созданный им же самим мир, рухнул в один день. Алеша впервые в своей жизни столкнулся с осознанием того, что есть еще в этом мире и другие вещи, которые в один миг могут повлиять на жизнь человека. Он никогда не задумывался о власти и только теперь, когда Назар оказался за решеткой, понял, что в их жизнь вмешалось то, чего они не в силах преодолеть. Леша только сейчас стал осознавать, что такое государство, закон и власть, и их сила такова, что обычные люди против их воли бессильны что-либо изменить. Он ощущал себя лишь частичкой обшей массы людей, которые живут в этой стране и подчиняются ее законам, и по этим законам Назар будет осужден, а он лишь примет это как должное и ничего уже не сможет изменить. Сам фатализм этого явления был для него страшен и непонятен. Он хотел помочь, он хотел повлиять на свою жизнь и жизнь Назара. Но, осмыслив происходящее, пришел к одному выводу: он — ничто, лишь песчинка в той массе людей, которую называют народом, и он должен смириться, быть в этой массе и принять все то, что с ним происходит. От осознания собственного бессилия ему стало еще тяжелее.

Алеша заставил себя встать с лавки и сесть в электричку, слыша, как за ним закрылись двери, и вагон, плавно качнувшись, двинулся вперед…

После того дня Леша сидел в пустой квартире на кухне и слушал как часы на стене отсчитывают время. Он вспоминал, как тогда на этой же вот кухне напротив него сидел Назар, и Алеше казалось, что все в его жизни будет хорошо, всегда хорошо. Но оказалось — это совсем не так.

Примечания:

*"Душа болит" (Шуфутинский Михаил) 1995 год.

Через месяц, в середине сентября, Алексей принял решение искать любую подработку, поскольку пока дополнительной работы с лошадьми не было. Частники исчезли, прокат перестал ходить, а сколько ждать, когда люди восстановятся финансово после кризиса, он не знал. Да и времени ждать у него не было. Нужно было зарабатывать деньги. Образования у него не было, только десять классов, да и то на три с редкими четверками, так что устроиться на какую-либо работу было нереально. Да и на какую? Поэтому, самое первое, что ему пришло в голову — это подработка грузчиком в магазине. Тем более, ему не нужна была постоянная работа, а лишь частичная занятость, так как он должен был обязательно каждый день еще успевать ездить к лошадям. Зная продавщицу в их продуктовом магазине, Алеша, переборов себя, свои комплексы, страхи и сомнения, подошел к ней и спросил о работе.

Вот так он и стал подрабатывать на разгрузке машин, приходящих в магазин. Его с радостью взяли, так как все работающие на разгрузке грузчики были алкашами и на них нельзя было положиться. Они могли в любой момент уйти в запой. У Леши с этим не было проблем, и поэтому вся надежда была на него, ну а будет второй грузчик ему в помощь или нет — это зависело от обстоятельств. Иногда ему приходилось самому разгружать машины с коробками и ящиками. Но он был рад, это была существенная подработка и, причем, не требующая от него больших временных затрат. Машины с товаром приходили с утра, и уже после обеда он был свободен. Конечно, эта работа была для Алеши тяжела как физически, так и морально. Впервые в своей жизни он столкнулся с миром людей, живущих ограниченными потребностями и примитивными желаниями. Магазин фасадом выходил на улицу, а вход на склад и в подсобные помещения располагался во дворе. Сюда и подъезжали машины с товаром, там же толпились странные неопрятные личности, распивающие водку или портвейн прямо из горлышка бутылки. Те, кто был еще трезв, шли на подмогу Алеше во время разгрузки. Эти люди с радостью брались за работу, вещая Леше о своих мечтах и планах на жизнь, которые заключались в разовом заработке с последующим пропитием всей суммы заработанного. Алеша не понимал этих людей, то чем и как они живут. Столкнувшись с такой правдой жизни, он терялся от реалий действительности и так скучал о своей прошлой жизни, когда он ничего этого не знал. Ему приходилось молча все выслушивать и стараться не вникать в их рассказы. Так Алеша и прожил октябрь, ноябрь и декабрь.

За это время бабушку выписали из больницы. Только вот теперь ей приходилось три раза в неделю приглашать оттуда медсестру для уколов и присмотра за ней. Алеше было проще платить нянечке, тогда у него освобождалось время на подработку.

Новый девяносто девятый год он встретил опять дома с бабушкой. Сейчас им было не до роскоши, и поэтому их праздничный стол был очень скромен. А первого января Алеша, как всегда, поехал к лошадям.

Все это время его мысли странным образом постоянно возвращались к Назару. Алеша и сам не мог понять, почему постоянно думает о нем. Конечно, этот человек столько сделал в его жизни, помогал все это время, и это логически объясняет Алешины переживания за его судьбу. Но Лешке казалось, что он как-то по-другому за него переживает: как за того, кто так ему дорог. Только вот почему? Когда Назар стал частью его самого? Алеше казалось, что это произошло на плацу в тот момент, когда он подавал Назару коня и Назар заговорил с ним в первый раз. Тогда он впервые увидел глаза Назара и с этого момента уже не мог разобраться в себе, в том, что с ним происходит. Откуда сейчас такая боль в душе? Почему ему так тяжело осознавать, что Назар сидит в тюрьме и не видит этого мира, этой зимы, снега и жизни, а ведь он такой молодой. Лешке было так грустно думать о том, что все свои лучшие годы Назар проведет за решеткой, а выйдет оттуда, когда ему будет уже за сорок.