Чтение онлайн

Это так страшно — провести свои годы не на свободе. Алеша опять ощущал, что в жизни есть еще и силы, на которые обычный человек не может повлиять. Такой силой оказался закон и люди, его защищающие, а Назар попал под их власть. Все это сложно было понять и тем более знать, что он, Лешка — вообще никто, просто обычный маленький человечек и ничем не может помочь Назару. Совсем ничем. Он даже навестить Назара в СИЗО не может, так как не является его родственником.

Алеше было тяжело жить с этими мыслями и странным чувством в душе, которое заставляло болью отзываться у него внутри, когда он обо всем этом думал…

Отношения с Аней для Алеши были единственным радостным моментом в его так резко переменившейся жизни. Конечно, ему не очень нравилось, что Аня до сих пор против его знакомства с ее родителями, объясняя это тем, что не хочет их расстраивать. Ведь она обещала родителям сначала получить диплом, а потом думать о замужестве. Леша, поняв это, больше не настаивал на своем. Он был рад, что она понимала его тяжелое материальное положение и не просила водить ее в кино или кафе. Теперь они ходили с ней только на бесплатные мероприятия в виде выставок или просто гуляли по Москве. Когда была возможность, она приглашала его к себе домой, но такие встречи были нечасты — ее родители редко уезжали или уходили надолго в гости.

Думая о своей жизни и том, как резко она переменилась, Алеша, как обычно, разгружал машину с продуктами. В связи с новогодними праздниками у него было много подработки в магазине. Беря очередную коробку, он почувствовал сильную боль в спине и коробка выскользнула из рук. Хорошо, там были железные банки с тушенкой, они с грохотом раскатились по полу склада. Алешка хотел нагнуться за ними, но боль в спине была такая сильная, что он, схватившись за стеллаж, так и замер в полусогнутом состоянии.

На грохот прибежала Арина Петровна, она отвечала за приемку товара на склад и увидела Алешу в полусогнутом состоянии.

— Что, спина? — Алеша лишь кивнул на ее вопрос, стиснув зубы от не проходящей боли в спине, — тебе к врачу нужно. Сейчас пойдем в подсобку, отсидишься, а потом сразу к врачу поедешь. Понял?

Лешка опять кивнул, понимая и сам, что с ним не все в порядке.

До поликлиники он еле-еле доехал. Боль немного поутихла, но разогнуться полностью он так и не смог, а левая нога болела и тянула так, что приходилось подволакивать ее за собой.

В районной поликлинике, как всегда, была очередь в регистратуру. Он редко ходил сюда, поэтому его карточку очень долго искали, и Леша физически ощущал, как его ненавидит вся очередь, которая, в основном, состояла из бабушек и мам с детьми. Некоторые бабушки, раздраженные таким долгим его пребыванием у окна регистратуры, стали громко возмущаться, что молодежь совсем работать перестала, а вместо работы ходит по поликлиникам в рабочее время. Алешка понимал, что все эти намеки на него. Он стоял, краснел и прятал глаза от стыда. Наконец ему швырнули карточку, и зло сказали, чтобы шел к своему терапевту. Алешка, взяв карточку и стараясь не смотреть в глаза стоящим в очереди людям, прошел мимо них к лестнице на второй этаж.

На втором этаже по табличкам на дверях он нашел своего терапевта и, набравшись смелости, спросил у сидящих на неудобных кушетках в коридоре у кабинета людей, кто из них последний. Промаявшись час с лишним у дверей кабинета и стараясь не показывать, как ему больно стоять, он попал в кабинет к терапевту. Уставшего вида женщина в белом халате выслушала его, и даже не проведя осмотр, сделав запись в его медицинской карте, сказала, что ему нужно к травматологу. Травматолог послал его к ревматологу, а тот — к хирургу. Самое плохое, что к каждому врачу была очередь из бабушек и мам с детьми. На посещение всех кабинетов у Алеши ушел весь остаток дня. После всего этого мытарства хирург вынес диагноз его спине. Хорошо хоть, что он, сжалившись над измученным парнем, сделал ему укол обезболивающего, а потом выдал рецепт лекарств, с которыми Леша поковылял домой, осмысливая услышанное от всех врачей. Диагноз был неутешительным. У него появилась межпозвонковая грыжа. Врач сказал, что это часто бывает у спортсменов от постоянных нагрузок на спину, а поднятие тяжестей лишь спровоцировало ее обострение. Алеша вспоминал, что спина и раньше его беспокоила. От пинков коня под ним он мог чувствовать боли в спине, и при падениях тоже испытывал нехорошие болевые ощущения, но, естественно, никогда не обращал на это внимание. И вот, как всегда, все плохое случается одновременно. Теперь работа грузчика для него отпала навсегда — иначе он вообще ходить не сможет. Хотя доктор сказал, что нужно обследоваться, сделать магнитно-резонансную томографию позвоночника, и, возможно, придется лечь на операцию по удалению грыжи, но Лешка понимал, что ему сейчас не до этого. Да и денег на это нет. А рекомендации врача о том, что ему противопоказана верховая езда, он вообще пропустил мимо ушей. Единственно, что он решил точно соблюдать — это лечение, которое сейчас назначил доктор. Таблетки должны были снять воспаление грыжи, а поддерживающий пояс — помочь уменьшить нагрузку на спину. Все это он купил в аптеке и, измотавшись морально и физически, наконец попал домой.

Два дня Лешка сидел дома, а на третий поехал к лошадям, понимая, что хоть на корде, но нужно их погонять, тем более, у него уже появился один частник с конем, который был готов ему платить за работу его лошади. Поэтому Алеша не мог позволить себе отлеживаться дома.

Вот так и пролетел январь. Алешка еле-еле наскреб денег на оплату за двух коней и понял, что нужно что-то решать с работой, причем срочно. Хоть спина и восстановилась, но боли в ней он чувствовал каждый раз, когда садился верхом на лошадь. Однако, эти боли его не останавливали. Пообщавшись с другими спортсменами, он узнал, что у многих из них есть межпозвонковая грыжа и ничего — все ездят верхом. Хотя его и напугали рассказы о том, что были случаи, когда спина болела так, что ходить было нереально, а не то, что ездить, от боли отнимались ноги, и человек еле ползал. Алешка решил, что не будет думать о худшем варианте своей болезни, да и некогда ему было думать о себе. Нужно было искать подработку. Алеша решил съездить к Петровичу на ипподром, поговорить с ним о поисках такой подработки. Приняв это решение, он поехал на ипподром. Но самое основное во всем этом было то, что он очень хотел увидеть Петровича, так как тот являлся для него единственной ниточкой информации о Назаре. Только Петрович мог рассказать, что с Назаром, а Леша так хотел это узнать. Для него это было, как глоток воздуха, как лучик света во мраке вокруг себя. Наверное, он был слишком наивен и действительно не знал жизни, поскольку в своих мечтах верил, что услышит об оправдании Назара и о том, что его выпустили на свободу. Алешка мечтал, как это будет здорово, когда он узнает, что Назар свободен, и они увидятся.

Петрович был рад его приезду. Он напоил Алешку чаем в каптерке и, узнав о проблемах с его спиной, повторил уже услышанное Алешей от врачей, что это бывает у многих спортсменов. Подработку, к сожалению, Петрович у себя Леше не мог предложить, так как сам бедствовал. Последствия дефолта сильно задели и его конюшню. Частники разахались, забрав своих коней, а прокат практически не ходил. Алешка понимал, что Петрович и рад бы помочь, да вот нечем.

Уже прощаясь с ним, Петрович произнес:

— Назару дали десять лет. Хотя ему и больше светило, но, видно, за него сильно кто-то вступился, и часть улик исчезла, так говорят… — Петрович замялся, понимая, что сболтнул лишнего, — ему пятнадцать светило, так что десять — это самый лучший вариант.

Петрович пожал руку Алешке, который, как в тумане, пошел в сторону платформы Беговая.

Он опять сидел на лавке на перроне и смотрел на приходящие и отходящие электрички, на людей, садящихся в них, и слышал объявление машиниста: "Осторожно, двери закрываются…", а в ушах звучал обыденный голос Петровича — "Назару дали десять лет…"

Десять лет… Алеше стало страшно и больно от этого срока, но он ничего не мог сделать, ничего. Это та невидимая сила, о которой он и не подозревал, ворвалась в его жизнь и жизнь Назара, изменив их. Теперь Назар там, а Алеша здесь. Вот и все. Возвращение Назара нужно ждать десять лет…

— Лех, ты чего? — Алеша поднял глаза и увидел стоящую перед ним Маху, которая стала еще толще, с сигаретой в зубах. — Не спи, а то замерзнешь, — весело сказала она, сплюнув на перрон. — Короче, не парься так о работе, я все слышала, когда ты с Петровичем о работе говорил. Есть у меня знакомые на другой конюшне. Им человек нужен с упряжниками работать. Я сегодня все узнаю и тебе вечером домой позвоню, скажу, нужен ли еще человек или нет. Если нужен, тогда объясню, куда тебе ехать. Их конюшня в парке Горького находится, да ты, наверное, слышал о ней, в Нескучном саду.

Машка, подхватив его под руку, затолкала в подошедшую электричку, продолжая свой рассказ.

— Об этой конюшне все слышали — они там при прежнем хозяине наркотой торговали. Представляешь, в сене ее возили. Но это было в начале девяностых. Потом там всех накрыли и теперь у конюшни новый владелец. Они активно покатушками занимаются, на Воробьевы горы ездят катать. У них тройки и пары в повозках… В общем денег там хорошо платят…

Уже на следующей день Алеша поехал в Парк Горького искать конюшню в Нескучном саду. Он легко нашел ее по следам коней на снегу. Обычная конюшня: убогие строения, гора навоза, мусор, старые машины, деревянные левады с погрызенными досками и девчонки, громко матерящиеся, таскающие тачки с навозом и опилками. Начкон, отвечающий за все это, — мужчина, по типажу похожий на Петровича, был уже в курсе Лешкиного приезда. Он, опрокинув стакан и сморщившись от горечи напитка, слушал Алешку, а затем лишь махнул рукой, это означало, что Лешу приняли на работу. Дело было нехитрое: каждый день запрягать в повозку пару и ехать с одной из девчонок катать на Воробьевы горы. Туда обычно приезжали свадьбы, вот они и приносили основной доход. Несмотря на осенний дефолт, люди играли свадьбы, а свадьба для русского человека — это святое. На такое событие денег никто не жалел. Вот и на катание молодоженов и пьяных гостей в экипаже тоже не жалели. Поэтому свадьбы приносили основной доход, и если не было свадеб, заработок за день конечно падал в разы, но, все равно, находились желающие заплатить за катание в экипаже.