Чтение онлайн

Я подплыл под вертолет, сделал полувираж. Расщелина. Колючий кустарник прикрывает ее. А вот что-то необычное, какой-то круглый предмет, вроде пушбола, диаметром более метра.

Подплываю ближе. Еще не знаю, что это, а сердце учащенно бьется.

–  Алексей Алексеевич!
– громко говорю в микрофон.
– Давай манипулятор…

–  Спокойнее, спокойнее. Зачем кричать?
– отвечает Венев.
– Нашел?

–  Да-да, скорее манипулятор.

–  Сейчас.

Из днища вертолета высовывается длинная механическая рука.

Я слышу теперь голос Баскина:

–  Ну что там?

–  Большой шар. Наполовину в воде, но виден хорошо. Ниже. Еще. Теперь вперед. Чуть вправо… Ниже… Бери его, бери! Подъем.

«Пушбол» со скрипом выбирается из расщелины и кустов, проходит надо мной и скрывается в корпусе вертолета.

«Пушбол» на наших глазах стал уменьшаться в размерах, и большой мяч, теряя форму, превратился вскоре в металлический ящик. На секунду в бортах ящика раскрылись шторки, резиновая оболочка втянулась внутрь, шторки дружно щелкнули и…

Мы посмотрели друг на друга, на свою удивительную находку и крепко задумались: вскрывать? Нет, разумнее подождать наших товарищей с материка.

–  В нашем распоряжении есть несколько часов до прибытия гидросамолета из Москвы, - сказал Александр Иванович, - Посмотрим, что покажет нам первое бурение.

–  Разве бурильный агрегат успел что-либо сделать без нас?
– удивился радист.

–  Это же техника, синьор Петренко!
– с гордостью ответил инженер Баскин.

–  Пока мы прятались от шторма, - вмешался Егорин, - агрегат прошел в глубь дна океана более пятидесяти метров.

–  Приличная скорость, - заметил кок.
– Но оправдан ли риск?

–  Что вы имеете в виду?
– вмешался в разговор Венев.

–  Возможный визит непрошеных гостей.

–  Мы оснащены надежной системой защиты, - объяснил командир вертолета.
– Ни с воздуха, ни с воды никому не удастся подойти к нам ближе, чем на десять километров: обзорные радио- и ультразвуковые локаторы немедленно сообщат нам, а если мы не обратим внимания на сигналы, автопилот сам запустит двигатель и поднимет вертолет в воздух. Можете не тревожиться, товарищи, сейчас я включу систему охраны!

–  Коли так, - сказал я, - то можно и поработать спокойно.

–  А вас, - повернулся ко мне Егорин, - я прошу опуститься под воду и заснять бурильный агрегат в момент, когда он будет выбрасывать цилиндры с кернами.

На этот раз я погружался медленнее: что ни говорите, а приятного мало, когда тебя подстерегают неожиданности и ты не знаешь, хотя бы приблизительно, с какой стороны и в каком виде они могут явиться. Правда, света в тот час под водой было достаточно, но ведь полная неизвестность… Даже хуже: было ясно, что где-то неподалеку таится враг.

Я тихо лег на дно рядом с роботом и подготовил съемочную аппаратуру. Меня накрыла тень - это «Илья Муромец» подплыл.

–  Готовы?
– спросил Егорин.

–  Так точно, - ответил я, на всякий случай оглядевшись. Видимо, я был один, если не считать стайки рыб и большой красавицы медузы, повисшей над корпусом батискафа.

–  Снимайте.

–  Есть.

Я только успел заметить, как в верху батискафа открылось отверстие, из которого выскочил продолговатый предмет и в клочья разнес медузу. Секунды через две к поверхности океана устремился второй цилиндр с керном.

–  Видели?
– спросил Егорин.

–  Да.

–  Очень хорошо. Теперь снимите приемку кернов под вертолетом.

Я так увлекся съемкой, что, позабыв осторожность, потянул ручку управления на себя, включил двигатель и полетел вверх.

Из днища вертолета торчал металлический шест с ловушкой. Снизу примчалась третья гильза с керном и точно легла в лапы ловушки.

–  Магниты?
– спросил я.

–  Угадали, - ответил Егорин.
– Всё. Выплывайте.

Керны из гильз извлекал сам Егорин. Даже Гирису он не позволил помогать.

–  Я сам, я сам, - взволнованно бормотал Александр Иванович, а биолог то снимал очки, то надевал их, то тянулся к металлическим цилиндрам и как бы зачерпывал руками воздух.

–  Василий Иванович, - взмолился Егорин, - вы оттоптали мне ногу.

–  Прошу прощения, коллега, - смутился Гирис.
– Ради бога осторожнее, - прошептал он и локтем смахнул со стола крайнюю гильзу с керном.

Кок стремительно бросился к падающей гильзе и спас ее от удара.

–  Вот видите!
– вспылил Егорин, и его всегда добрые глаза вспыхнули так зло. что все мы невольно приутихли и отступили.

–  Простите, но ведь я хочу только чуть-чуть помочь вам. Ведь разрешал же я вам препарировать asterias rubens.

–  Хотя это была и обычная морская звезда, Василий Иванович, я ценю, разумеется…

–  Лучше пусть Александр Иванович сам, - неожиданно для всех вмешался в перепалку ученых радист.

–  Напоминаю, Филя, - сердито заметил Перстенек, - у голубого кита язык весит три тонны… Но и это солидное животное никогда не советует, если его не спрашивают.

Филипп Петрович отчаянно засопел и глубоко вздохнул. Но Перстенек, не придавая этому значения, смело оттащил за руку своего приятеля в угол кают-компании: он был прав и потому не боялся.

–  Подержите, пожалуйста, здесь, - вдруг обратился Егорин к Василию Ивановичу, и биолог, обрадованный, немедленно воспользовался разрешением.

И тут все мы увидели, как осторожно и точно работали нервные, подвижные пальцы Гириса. Никто в мире не смог бы так ловко и быстро извлечь из гильзы хрупкий керн, не уронив при этом ни песчинки!

Александр Иванович уже не столько руководил, сколько ассистировал. Вооружась лупами, ученые жадно осматривали слои горных пород.

–  Ленточная глина, - сказал Егорин.

–  Темно-серая, - добавил Гирис.

–  Чередование мягких и твердых пород.

–  Смотрите, тонкостенная раковина! Это, несомненно, представительница холодолюбивой фауны, коллега.