Чтение онлайн

Отец перевернулся на бок и позвал маму.

– Томочка, Тамара! Поставь чайник!

Мать послушно загрохотала какой-то посудиной, затем вошла в палату, подошла и поцеловала меня в макушку. Потом взяла с тумбочки литровую пластиковую бутылку питьевой воды и тихо вышла в холльчик.

– Слова не друга. Может даже и врага, но умного врага. Такого, который и не сунется к нам, хоть бы даже и хотел, – отец снова вернулся к беседе. – Знаешь, сын, меня вообще немцы чёткостью мысли всегда радовали. Может, у них сам язык так устроен, что всё в голове по порядку. "Орднунг", понимаешь, и всё тут. В последней моей книге "Стратегия сдерживания" я Карла фон Клаузевица цитировал, да так, что жалко было кавычки в конце ставить – настолько хорош слог, мысль чёткая, глубокая и понятная... Извини, я, кажется, тебя перебил.

– Ничего. Так вот. Вильгельма всё же от такой власти понесло. Старика Бисмарка он от дел отстранил, править стал единолично. С русским царём сначала пытался сблизиться. Пригласил Николая к себе. Тот с помпой приехал в Берлин на свадьбу дочери кайзера. Был там и английский король Георг V. Знаешь, они были двоюродными братьями с Николаем II, но на фото они – как родные братья-близнецы. Кстати, ты, должно быть, помнишь, недавно показывали приезд в Россию принца Майкла Кентского, так он тоже как две капли воды похож на последнего русского царя. Так вот, кайзер Вильгельм и Николай II переписывались вплоть до начала войны между Россией и Германией. Лишь в последние две недели перед её объявлением кузены обменялись одиннадцатью посланиями, призывая друг друга "к нашей старой дружбе".

– Всё это трагично и очень странно. Понятно, что войны нужно и можно было избежать. Так, как ты рассказываешь, получается, что она началась вопреки близким родственным отношениям монархов и несмотря на полное отсутствие непреодолимых разногласий между государствами и народами. Вот я тебе это много раз пытался объяснить, что иногда "союзническая солидарность" и излишние обязательства по отношению к кому-то могут втянуть страну в катастрофическую авантюру. Ну что, Германии обязательно нужно было выступать в тандеме с Австро-Венгрией? Та запуталась в своих отношениях с югославами и сделала Германию заложницей своих игр. То же и мы учудили. Влезли в союзничество с Францией и, что самое смешное, с Англией, которая нас всегда в гробу видала и рассматривала как своего вечного врага, а потом, "исходя из добровольно взятых на себя обязательств", вошли войну с тем, с кем логично нам было бы выстраивать постоянный континентальный оборонительный союз. Я Германию имею в виду. Вон, после двух войн с немцами и они, и мы до сих пор кровью харкаем. А ведь кто погибал на войне? Самые молодые, смелые, цвет нации. С нашего двора все старшие мои друзья на войну ушли, и никто, заметь, никто не вернулся. Вот тогда мы – малышня, сразу и повзрослели.

– Пап, ты обрати внимание, как часто встречались прусские, померанские и прочие германские отпрыски среди русского офицерства. В русской императорской армии до первой мировой войны каждый пятый генерал был этническим немцем. В гвардии треть командирских должностей занимали выходцы из знатных немецких родов. Даже в свите царя треть – немцы. Более 300 тысяч русских немцев сражалось в рядах нашей армии, причём, заметь, против кого! Против армий Германии и Австро-Венгрии! Между прочим, предателей, перебежчиков среди них не было. Многие русские офицеры родом из прибалтийских немцев превосходно знали свой родной язык, изъяснялись на нём без иностранного акцента. Могу себе представить, что об этом думали кайзеровские контрразведчики!

– Ну а чего ты хочешь? Их верность России определялась офицерской честью и присягой. Но я не думаю, что они были в восторге от войны со своей исторической родиной. Эти люди должны были что-то чувствовать. Как минимум моральный дискомфорт! Ну а как иначе? Возможно, то, что ты рассказываешь про организацию немецких погромов, как раз и было направлено на затягивание войны, с одной стороны. Ведь как после этого Берлин мог согласиться на сепаратный мир, даже если бы царь его и предложил? "Смотрите, немцев убивают в Москве, по всей России!" Какой к чёрту мир? Погромы сожгли мосты для выхода страны из войны, а, значит, объективно они были направлены на наше поражение в этой войне. С другой стороны, смотри, русские немцы на фронтах не могли не быть в курсе того насилия, которым подверглась их родня в Москве. Это должно было поколебать их веру в Россию, толкнуть их к нелояльности, тем самым также способствовать поражению державы. Нет. Тот, кто стоял за погромами, действовал по принципу "чем хуже, тем лучше". Вот тебе, пожалуйста, классический пример, как враги России способны использовать шовинизм в своих целях. В национальном вопросе надо быть сверхаккуратным, это и тебе, сын, хороший урок. Знаешь, я немного устал. Хочу полежать один. Езжайте домой и заберите все продукты, что принесли. Поверь, нам с мамой ничего этого не надо – всё есть! Холодильник забит так, что мама его даже закрыть не может. Да, Томочка?

– Да, Алик! – мама показалась в дверном проёме. Она улыбалась. Мать всегда радовалась моим с отцом беседам. Это давало ему сил, возбуждало его недюжинный интеллект, который толкал сердце вопреки смертельной болезни. – Пойдём, сына, я провожу тебя до лифта!

Я поцеловал отца, встал, накинул "аляску". Навстречу мне в палату вошла медсестра. Толкая перед собой стойку для капельницы, она деловито подошла к отцу: "Ну, Олег Константинович, пора принимать лекарства!" Батя махнул мне рукой на прощание, мол, "иди-иди, не стой в дверях".

БАНКА С НЕДОНОСКОМ

– Прошу вас, господа, ожидайте здесь. Государь скоро примет вас, – двухметровый офицер в форме кавалергарда рукой предложил жандармским генералам занять два стула у малахитового камина.

Приёмная, открывающая ряд личных комнат императора, расположенных на первом этаже правого флигеля дворца, была пуста. Возможно, царь Николай только что приехал в Царское Село из Петрограда. Генерал личной свиты его величества Владимир Джунковский и тот, кого ему пришлось сопровождать на встречу с государем, оказались здесь первыми посетителями.

Генерал-майор Миткевич-Жолток был здесь впервые. Странное дело – несколько лет учился в Санкт-Петербурге – сначала в 3-м Военно-Александровском училище, а затем в престижной Александровской Военно-юриди- ческой академии, да вот в Царском Селе, к своему стыду, так и не побывал.

В городе Петра многое носит имя Александра. Вот и царь Николай в последние годы со своей семьёй предпочитал жить в Александровском дворце. Именно сюда, в царскосельский императорский дворец, который ещё именовали Новым, съезжались министры, знатные вельможи, послы, приглашенные главой дома Романовых на совещания и личные аудиенции. Джунковский бывал здесь не раз. Пока Николай Антонович рассматривал картины, фотографии в серебряных рамках, люстру, подставки для старинных ружей и знамён, Владимир Фёдорович вполголоса продолжал дружескую беседу с офицером-кавалергардом, видимо, служившим в личной охране императора.

Неожиданно одна из створок коридорной двери распахнулась, и в приемную вошёл государь. Будто приветствуя русского царя, забили каминные часы.

Император никогда не держал при себе личных секретарей. Все свои встречи он вёл и протоколировал сам. Даже своих гостей, ожидавших в приёмной, часто приглашал к себе сам. Вряд ли кто из монарших особ до и после него был столь обязателен и педантичен.

Николай II подошёл к Джунковскому и протянул ему руку. Помощник министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов ответил царю крепким мужским рукопожатием и представил своего спутника.

– Я приглашаю вас в новый кабинет. Следуйте за мной, господа! – хозяин дворца провёл гостей в парадный кабинет. Это было место заседаний Совета министров, представления депутаций и комиссий. Здесь император любил играть в бильярд с великими князьями и офицерами свиты.

Предложив гостям сесть, Николай сам расположился в углу дивана. Над ним висел портрет императора Александра III кисти Валентина Серова. Отец хозяина кабинета был изображён на манёврах – с рапортом в руке.

– Господа, я пригласил вас для того, чтобы вы мне подробно рассказали о стихии, которая обрушилась на нашу Москву. Надо ли объяснять, насколько разрушительными могут быть последствия таких массовых волнений. Жертвы, поджоги – и это всё происходит в тылу, в самом сердце России. Обстановка на фронтах не позволяет мне думать, что речь идёт о случайности или безумном порыве масс. Я хочу знать всё, и в мельчайших подробностях, и не из донесений моего министра, а от вас как от непосредственных свидетелей. Николай Антонович! Генерал Джунковский предупредил меня, что рапорт дадите вы. Прошу, но только не вставайте!