Чтение онлайн

В то же время Советский Союз признавал Временное правительство, образованное в самой Польше и пользовавшееся поддержкой широких масс населения страны. Попытки союзников рассматривать в качестве безальтернативного варианта государственной власти в Польше эмигрантское правительство, а когда предложение не прошло, протащить идею создания в Польше нового правительства, в которое Черчилль надеялся внедрить большинство «своих людей» типа Миколайчика, были решительно отвергнуты Сталиным. В конце концов представители западных держав вынуждены были пойти на принятие компромиссного решения: признание Временного правительства Польши при условии его реорганизации. В принятом конференцией соответствующем документе реорганизация означала включение в существующее правительство «демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы», при этом не было никакого упоминания о польском эмигрантском правительстве. Указанный вариант решения устраивал советскую сторону, поскольку давал возможность включать в правительство Польши и деятелей польской национальности, находившихся на территории СССР, чем советское руководство впоследствии и воспользовалось. Реорганизованное правительство, получившее название «Временное правительство национального единства», в большинстве своем состояло из деятелей, лояльных Советскому Союзу. В июле 1945 г. Великобритания и Соединенные Штаты вынуждены были отказаться от дальнейшего признания польского эмигрантского правительства в Лондоне (История внешней политики СССР. Т.1. 1917-1945. Наука, Москва, 1980, сс. 475-476).

Особое внимание в контексте враждебной Советскому Союзу политики польского эмигрантского правительства в период Великой Отечественной войны следует уделить так называемой «Катынской проблеме». Известная антисоветская провокация, осуществленная гитлеровцами в 1943 г. и поддержанная тогда эмигрантской шляхтой, а ныне - буржуазным правительством Республики Польша, - до сих пор, по истечении 70-ти с лишним лет, будоражит умы политиков, общественных деятелей и просто граждан обеих стран, является препятствием для нормализации отношений между нашими государствами и народами.

Поэтому автор выделил катынскую тему в самостоятельный раздел и поместил (в нарушение хронологии событий) в заключительную часть перечня фактов предательства лондонских поляков по отношению к Советскому Союзу, их пособничества гитлеровцам в период 1941-1945 гг. Тем самым подчёркивается, что присоединение польского эмигрантского правительства к геббельсовской провокации - не какая-то ошибка шляхетской правящей элиты, а очередной сознательный акт вероломства по отношению к восточному союзнику.

Поляки, якобы сразу поверив гитлеровской версии о вине НКВД за катынскую трагедию, отказались дожидаться результатов советского расследования. И не удивительно. Семена нацистской провокации, подброшенные в обильно удобренную антисоветизмом политическую почву шляхетской правящей элиты в Лондоне, дали ядовитые плоды немецко-польского пропагандистского гибрида. Указанная провокация явилась настоящей находкой для эмигрантского сборища.

Поскольку освещение этой темы в настоящей публикации имеет целью лишь раскрытие роли членов польского эмигрантского руководства в реализации геббельсовского замысла окончательно расстроить советско-польские отношения и внести раскол в ряды антигитлеровской коалиции, нет необходимости подробно останавливаться на доказательствах вины гитлеровцев в указанном злодеянии. Потому что выводы, сделанные 70 лет назад (январь 1944 г.) Специальной Комиссией СССР по результатам установления и расследования обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров в 1941 году («Комиссия Бурденко»), нашли в последующие десятилетия прямое или косвенное подтверждение дополнительными данными свидетелей, архивов и судебных процессов, вскрытием фальсификаций в доказывающих материалах апологетов германской версии события и публикациями результатов исследований проблемы отечественных и зарубежных авторов (Ю. Мухин, В. Илюхин, В. Сахаров, В. Швед, Ю. Слободкин, израильтянин А. Шнеер, коллектив ученых Рабочего университета им. И.Б. Хлебникова и др.). Особо следует отметить поистине титаническую работу ныне покойного бывшего депутата Госдумы РФ В. Илюхина, писателя Ю. Мухина, профессора МГУ В. Сахарова и ряда других исследователей проблемы по разоблачению фальсификаторов события, доведению правды о катынской трагедии до российских органов государственной власти, судебных инстанций и общественности. Не случайно Ю.И. Мухин и Ю.М, Слободкин отмечают: «Таким образом., в России шесть судов, включая Конституционный, рассмотрели те документы, которые Европейским судом по правам человека были положены в основу при вынесении решения по делу «Яновец и другие против России» (Иск к РФ 11-ти родственников, погибших в Катыни польских военнопленных с требованием признать последних «жертвами сталинского террора».
– Г.Е.). Ни один из этих судов не признал содержащиеся в этих документах сведения соответствующими действительности, а Тверской суд г. Москвы установил «факт расстрела пленных польских офицеров немцами в 1941 году общеизвестным, никем не опровергнутым фактом». (Ю.И. Мухин, Ю.М. Слободкин, Катынь и приговор Нюрнбергского трибунала, СИ, N7, 12.02.13 г.).

Хотя в период существования социалистической Польши советско-польское противостояние по указанному вопросу в целом было прекращено, отдельные попытки реанимировать проблему с обеих сторон возникали. Так, Хрущев в процессе пресловутой борьбы с «культом личности» предлагал тогдашнему лидеру Польши Гомулке возложить ответственность за гибель польских военнопленных в Катыни на Сталина, но получил категорический отказ. В 1990 г. немецкую версию трагедии с подачи тогдашнего Президента Польской Народной Республики В. Ярузельского официально принял Президент СССР М.С. Горбачев, а впоследствии этой же линии придерживались все руководители буржуазных режимов Польши и Российской Федерации. При этом представители отечественной правящей элиты преследовали свои эгоистические цели: самоутверждение на руинах Советского Союза и на прахе Сталина, законодательное запрещение или разложение коммунистического движения в стране, предотвращение польского вето на вступление РФ в западные экономические структуры, в частности - в ВТО и пр., а польская сторона - оправдание свержения в стране социалистического строя, своего разворота от России к Западу, а также возможность списать многомиллиардный долг Польши Советскому Союзу за счет легитимации компенсаций родственникам погибших в Катыни польских военнопленных и т.д. Любые временные успехи в достижении подобных целей несовместимы с тем долговременным историческим ущербом, который наносится авторитету обеих стран, взаимоотношениям их народов и последствия которых придется «расхлебывать» будущим поколениям.

Но вернемся ко времени Катынской провокации. 13 апреля 1943 года «Радио Берлина» передало сообщение германских оккупационных властей из Смоленска об обнаружении массовых захоронений 11 тысяч (в процессе германо-польской пропагандистской кампании эта цифра постепенно возрастала и достигла 22 тысяч) польских офицеров, якобы ставших «жертвами ГПУ» в 1940 году. 15 апреля Совинформбюро выступило с заявлением «Гнусное измышление немецко-фашистских палачей», в котором говорилось, что бывшие польские военнопленные в 1941 г. находились на работах близ Смоленска, а после отхода советских войск попали вместе со многими жителями Смоленской области в руки немцев и были убиты. Однако на следующий день было опубликовано коммюнике министра национальной обороны польского эмигрантского правительства М. Кукеля, который принял «на веру» нацистскую версию произошедшего и потребовал проведения расследования на месте Международным Красным Крестом (МКК). Обращение в МКК 17 апреля было рассмотрено и утверждено на заседании Правительства Польши в изгнании. Резкая реакция Москвы на предательскую акцию лондонских поляков по отношению к члену антигитлеровской коалиции не заставила себя долго ждать. Уже 19 апреля газета «Правда» опубликовала передовицу под заголовком: «Польские сотрудники Гитлера», которая разоблачала участие польского эмигрантского правительства в антисоветской провокации гитлеровцев. 21 апреля 1943 г. глава Советского правительства И.В. Сталин проинформировав У. Черчилля о поведении польского эмигрантского правительства, писал: «...правительство г. Сикорского в угоду тирании Гитлера наносит вероломный удар Советскому Союзу. Все эти обстоятельства вынуждают Советское Правительство признать, что нынешнее правительство Польши, скатившись на путь сговора с гитлеровским правительством, прекратило на деле союзные отношения с СССР. На основании всего этого Советское Правительство пришло к выводу о необходимости прервать отношения с этим правительством».

Аналогичную по содержанию телеграмму советский лидер направил и президенту США Ф. Рузвельту.

«Мы, конечно, будем энергично противиться, - писал Черчилль Сталину 24 апреля, - какому-либо расследованию Международным Красным Крестом или каким- либо другим органом, на любой территории, находящейся под властью немцев. Подобное расследование было бы обманом, а его выводы были бы получены путем запугивания. Г-н Иден сегодня встречается с Сикорским и будет с возможно большей настойчивостью просить его от всякой моральной (если бы только моральная - там еще и политическая.
– Г.Е.) поддержки какого-либо расследования под покровительством нацистов. Мы также никогда не одобрили бы каких-либо переговоров с немцами или каких-либо контактов с ними».

Примерно в таком же духе в своем ответе Сталину высказался и Рузвельт. При этом оба лидера союзных держав пытались поведение Сикорского свести к ошибке и выразили сомнение в его сотрудничестве в указанном вопросе с немцами (Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945. М., 1957., т. 1, сс. 119-121, т. 2, сс. 59-61).

Но реакция союзников на действия поляков и сигналы Сталина была запоздалой и довольно вялой. А механизм немецко-польской антисоветской кампании стремительно набирал обороты. При этом эмигрантские политиканы вошли во вкус и, как обычно, «бежали» впереди паровоза», в данном случае - немецкого. Их поведение выходило за всякие рамки дипломатических, а тем более, союзнических отношений.

25 апреля народный комиссар иностранных дел В.М. Молотов передал послу польского эмигрантского правительства в Москве Ромеру ноту Советского правительства о решении прервать отношения с польским правительством. В ноте, в частности, указывалось, что в процессе участия польской (эмигрантской) стороны во враждебной Советскому Союзу акции нацистов к так называемому расследованию «Катынского дела» за спиной Советского Правительства были привлечены профашистские элементы из оккупированной Польши и зависимые от немцев члены организации Международного Красного Креста. При этом польское эмигрантское правительство даже не сочло нужным обратиться к советской стороне с какими-либо вопросами или разъяснениями по этому поводу. «...Не остаётся сомнениий,- отмечалось в документе, – в том, что между врагом союзников - Гитлером и Польским Правительством имеется контакт и сговор в проведении этой враждебной кампании. Советскому Правительству известно, что эта враждебная кампания против Советского Союза предпринята Польским Правительством для того, чтобы произвести нажим на Советское Правительство с целью вырвать у него территориальные уступки за счет интересов Советской Украины, Советской Белоруссии и Советской Литвы» (Рабочий университет им. И.Б. Хлебникова. Немцы в Катыни. (Сборник документов). ИТРК, М., 2010., сс. 36-37).

Факт сговора по указанному вопросу польской эмиграции с немецко-фашистскими провокаторами подтверждался данными, полученными советской и английской разведками. Наиболее значимую роль в этом процессе сыграли министр внутренних дел правительства Сикорского В. Ваначек, его заместитель Либрах, подчиненный ему резидент разведки в Лиссабоне В. Ковалевский, министр национальной обороны Кукель, министр иностранных дел Ромер (бывший польский посол в Москве) и министр информации Кот (бывший посол, выдворенный, как указывалось выше, из Куйбышева).

Летом 1943 г. Ковалевский договорился через агента «Поу» с посланником гитлеровской Германии в Лиссабоне Хюне об обмене информацией по «Катынскому делу», а полученные из министерства иностранных дел рейха материалы направлял в указанные выше министерства эмигрантского правительства в Лондоне.

В то же время в распоряжении советской разведки оказались материалы английских спецслужб за апрель 1944 года, из которых следовало, что генерал Кукель в координации с Ковалевским, действовавшим по приказу министра внутренних дел, с помощью немцев вмешивался в дела Комитета Польского Красного Креста. Министр пытался заменить его руководство своими людьми и обеспечить таким образом внедрение в организацию агентуры польской эмигрантской разведки. (Вот оно - наказание ПКК за проколы в нацистском сценарии «расследования», которые допустили отдельные члены этой организации вместе с рядом представителей МКК в Катыни: заявление о невозможности установления более точного времени смерти «жертв Катыни», предъявление гильз от немецкого оружия, найденных на месте события, а также польской валюты, обнаруженной в одежде трупов, дата изготовлеия которой «не устраивала» немцев, и т.д.) В указанных материалах английской разведки, в частности, говорилось: «Было сделано специальное обращение к польскому президенту и первоначальные намерения генерала Кукеля ...были ликвидированы. Президент заявил, что из слышанного им совершенно ясно, что Польский Красный Крест хотели передать в руки тех же людей, которые его использовали в больших масштабах для шпионских целей в России, что послужило одним из поводов польско-русских разногласий». А один из источников информации Министерства иностранных дел Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии сообщил, что его выводы о непосредственной связи Кукеля с представителями германского правительства «основаны на методе, при помощи которого поляки вели недавно свои переговоры со швейцарскими властями, особенно с Международным Красным Крестом, и на выводах, сделанных некоторыми членами этой организации». (Тайны... сс. 452, 454-455, 457).