Чтение онлайн

Коммунизм – это общественный строй мыслящих людей, свободных от религиозных «наркотиков», предрассудков, эгоистических устремлений к наживе за счёт обездоленных ближних. Людей, свободных от духовной и экономической эксплуатации, где основой благосостояния и счастья народов и людей является труд на благо общества, который всячески презирается и высмеивается буржуазией и её прихлебателями.

Юрий Виданов, Днепропетровская обл.

Имя Жореса Алфёрова, нобелевского лауреата, успешно занимающегося также политикой (он депутат Госдумы, член фракции КПРФ), общеизвестно и окружено заслуженным уважением. И он по праву выдвигался кандидатом в Президенты Российской Академии наук, положение которой в наше время, мягко говоря, весьма неблагополучно, более того, которую надо спасать в том числе от «наездов» нынешней власти.

Учёные, выдвинутые кандидатами в президенты, публично представляют свои программы. Вот и Жорес Алфёров, по сообщению газеты «Великая эпоха» («международный медиа-проект») от 10 мая т.г., «поделился своим пониманием роли науки в развитии страны на заседании клуба «Матрица науки» в РИА Новости Петербурга 26 апреля». Как и другие кандидаты, он отметил бедственное положение науки, особенно академической, в сегодняшней России, вследствие пресловутого «недофинансирования». Предложенные Алфёровым меры по перелому ситуации к лучшему, по восстановлению ведущей роли Академии в развитии интеллектуального потенциала страны разумны, интересны.

Мне особенно близко его утверждение, что «наиболее перспективным становится развитие междисциплинарных исследований». При подготовке ХХIV съезда КПСС (наиболее идейно богатого по сравнению со всеми последующими, которые открыли период идейно-политической «осторожности», именуемой ныне «эпохой застоя») меня «попросили» в порядке партийной дисциплины (я работал тогда в журнале «Вопросы философии») разработать несколько тем. Правда, по теме организации междисциплинарных исследований меня не просили, но я написал, что это магистраль развития науки в будущем. Должен признаться, идея не моя: я её вычитал ещё старшеклассником не то в 1950-м, не то в 1951 году в журнале «Большевик» - в восхитившей меня статье академика А.Н. Несмеянова. Из того, что я написал по этой теме, в материалах съезда, обнаружил лишь считанные фразы. Это меня разочаровало и породило горькие раздумья насчёт стратегии партии и государства в деле развития науки и интеллектуального потенциала общества в целом.

Мысли академика Алфёрова о перспективах междисциплинарных исследований хороши, продуктивны, конкретны. Однако достоинство конкретности, на мой взгляд, перерастает в недостаток – не обеспечивает ясности в вопросе: каким образом будут налажены связи между множеством научных дисциплин и их взаимодействие – в общем и в каждом конкретном случае. Организационным центром будет Академия? Очень хорошо, очень верно (не чиновникам же из загаженного Ливановым министерства доверить это – загубят!). А какова будет идеология налаживания общего дела – динамичного, всякий раз меняющегося взаимодействия разных научных дисциплин, да ещё на разных уровнях? (Оговорюсь: слово «идеология» я употребляю здесь не в том значении, которым пользуются политики и обществоведы, а в том, которое привычно для «технарей» - исследователей и конструкторов.)

В упомянутых мною заготовках для ХХIV съезда КПСС я писал об особой роли, особой ответственности философов, обязанных активно участвовать в этом общем деле. Конечно, не в роли высших арбитров, своего рода «гуру», имеющих право поучать всех других, а в роли ответственных за методологическое обеспечение междисциплинарных связей.

Весь предыдущий текст данной заметки я написал для обоснования необходимого, на мой взгляд, возражения на одно утверждение из программного заявления уважаемого кандидата на пост Президента РАН. Справедливо осудив разрушительную деятельность министра образования и науки Ливанова, Жорес Алфёров (цитирую по сообщению в «Великой эпохе») «научно охарактеризовал деятельность министра, физика по образованию: «В области школьного образования и организации науки Ливанов, конечно, философ». Академик подкрепил свой вывод следующим пассажем: «Физик открывает новые явления, приходит теоретик-математик, пишет теорию этого явления, приходит инженер и делает прибор, затем приходит философ, который не знает ни физики, ни математики, ни инженерного дела, но любит поговорить».

Думается, причина столь залихватской оценки философов кроется в неудачном личном опыте прославленного нобелиата: уж больно хреновые философы попадались ему в знакомые. Да и философию в своё время изучал в полглаза. И он, наивный, полагал: коль его знакомые доктора и кандидаты, то есть типичные, а может, и лучшие представители современной философии, то дело плохо. Уж если такие «сундуки» лучшие…

У меня опыт другой. По окончании университета передо мной встал выбор: чем заняться и, соответственно, какую искать работу. Время было «хрущёвское», очевидно было падение нравственного и профессионального уровня работников умственного труда. Насмотревшись на философскую среду (в том числе обслуживающих сферу партгосуправления) и присутствующих в ней если не во множестве, то правящих бал конъюнктурщиков, подхалимов и явных пройдох, я решил уйти от «лириков» к «физикам» - в техническую литературу. Общение в этой среде дало мне очень многое. Но принесло и некоторое разочарование: оказывается, процент дураков и ловкачей среди «технарей» вполне сопоставим с долей такой же публики в сфере общественных наук и художественной интеллигенции. Так я вернулся к своей коренной – философской специальности, оставаясь журналистом по профессии.

Мне обидно и досадно, что Жорес Иванович Алфёров так походя вытер ноги о философов вообще. Надеюсь, что это – оговорка при попытке поярче выразить умственную и нравственную убогость министра-вредителя. С попыткой я почти согласен, «почти», потому что таких, как Ливанов, надо подвергать уголовному преследованию. Но философы-то при чём, зачем их всех чохом приравнивать к Ливанову?

Список философов разных стран и веков, благодаря работе которых заметно поднялся и поднимается далее интеллектуальный уровень человечества, очень велик. В нём немало русских дореволюционных мыслителей и советских философов. Думаю, что и в дальнейшем появятся новые славные имена: выходят в свет добротные исследования, с интересными идеями. А возникающие время от времени содержательные дискуссии – например, на страницах «Экономической и философской газеты» или «Вестника Российского философского общества» - побуждают присмотреться к новым именам, да и порадоваться продолжению творческой работы некоторых старых знакомых.

Жорес Иванович! Пожалуйста, будьте немного добрее к философам. Не все они – бесполезные крикуны, так же как не все сапожники – горькие пьяницы, не все заведующие овощными базами – евреи, не все священники – обманщики и не все чиновники – взяточники и казнокрады.

Успехов Вам и здоровья, многоуважаемый Жорес Иванович!

Владимир Марков, член Российского философского общества

20 мая 2013 по ТВ «Звезда» была показана передача «Тайны наркомов» - о К.Е. Ворошилове. Чушь несусветная! Оказывается, Ворошилов ещё в 1905 г. был избит царской охранкой — с повреждением головы. И вот всю жизнь — до смерти в 1969 г. (возраст 88 лет) — он был «недоумственным». Это — на постах командарма, наркома, председателя Президиума Верховного Совета СССР и т.д.?!

«Дуэль» несколько лет тому назад давала правдивый материал о Ворошилове.

Прошу — в качестве дополняющего — опубликовать мой материал о Ворошилове: часть I, гл. 10 и 11 из моей книги «Коммунистическая трагедия» (2003 г.). Алексей Голенков

После летнего отпуска 1940 года Иван Уржумов возвратился с семьёй к месту службы в Ленинградский округ и вскоре был направлен на шестимесячные курсы повышения (усовершенствования) среднего командного состава в Ленинград. Иван взял с собой Варю с Артёмкой. Они сняли комнату в Ленинграде, где прожили с сентября 1940-го по февраль 1941-го (время учёбы Ивана), посещая в свободное от учёбы Ивана время достопримечательности прекрасного города на Неве: театры, музеи, памятные места и прочее.

По окончании курсов Уржумов получил назначение в город Кингисепп, с повышением – вступил в должность командира батальона. Весна прошла в хлопотах и заботах по применению полученных им на курсах знаний для повышения боеспособности вверенного ему батальона. И очень успешно. К лету 1941-го батальон Уржумова числился в передовых.

Предстоял выезд всем полком, куда входил батальон Уржумова, в летний лагерь, и Иван, несмотря на возражения Вари (она была на шестом месяце беременности), отправил её с Артёмкой на родину. Меньше чем через месяц он будет благодарить судьбу, что она ему вовремя подсказала такую мысль…