Чтение онлайн

…Дивизии, в которую входил полк, где находился батальон Уржумова, приказали войти в 11-ю армию Северо-Западного фронта и выдвинуться навстречу врагу только 29 июня, на восьмой день войны, когда накануне, 28 июня, пал Минск и стало окончательно ясно: Гитлер рвётся к Москве.

 (Никто ещё не знал, что как раз в этот день за вечерним чаепитием, любимым времяпровождением Гитлера, у него соберётся весь цвет нацистского руководства – Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие нелюди, объявившие на весь мир совесть и равенство людей химерой, провозгласившие насилие и убийство главным средством достижения своих целей, раздираемые тщеславием и завистью друг к другу, скрываемой до поры. В одном ажиотажном порыве все они объявят ему о “несомненном” успехе в “русской кампании”, в результате, которого, как им тогда казалось, вынашиваемая ими годами цель уже, можно сказать, достигнута.

 – Наш расчёт внезапности, мой фюрер, – говорил начальник штаба сухопутных войск генерал Гальдер, – полностью себя оправдал. Русские не в состоянии организовать оперативное сопротивление. Мы их без особого труда откидываем и стремительно продвигаемся вперёд. Без сомнения, взятие Москвы – дело нескольких дней.

 – Мой дорогой Гальдер, – отвечал Гитлер, обводя всех своим колючим взглядом. – Сегодня после того, как стало ясно, что война с Россией выиграна, я хочу объявить вам всем своё новое решение.

Он встал и резким голосом почти выкрикнул:

– Я объявляю первоочередной задачей захват Петербурга! Нам нужен сейчас именно Петербург! Нам нужен Финский залив, Балтийское море, соединение с финнами и обеспечение левого фланга для наступления на Москву!)

3 июля фашисты от дороги на восток, к Москве, повернули на север, к Пскову. 9 июля Псков был взят. 13 июля немецкая 4-я танковая группа, сломив сопротивление 11-й армии Северо-Западного фронта, прорвалась к Ленинградской области.

Батальон Уржумова вместе с полком, куда он входил, оказался оттеснённым к Луге, находящемуся в 137 км от Ленинграда.

Немецкое наступление временно остановилось в ожидании подкрепления – для пополнения понесённых потерь в живой силе и технике.

9 июля, поздно вечером, сразу после захвата немцами Пскова, Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе со Сталиным, созданный 30 июня, принял решение объединить два фронта – Северный (так стал называться Ленинградский военный округ) и Северо-Западный в одно Северо-Западное направление. Главкомом этого направления назначался Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов. Перед ним были поставлены две архисложные задачи: 1) обороны Ленинграда от немцев с юга и от финнов с севера; 2) организации контрудара на северо-западном направлении – для отвлечения свежих сил немцев от Ленинграда и для помощи Западному фронту.

 Прибыв в Ленинград поздно вечером 10 июля на самолёте, Ворошилов сразу же приказал для выполнения второй задачи передать из состава Северного фронта Северо-Западному в район Сольцов (Новгородская область) две стрелковые и одну танковую дивизии; как раз те самые, которые Военный совет предполагал направить с Карельского перешейка к Луге. Конечно, Ворошилов понимал, что этим он ослабляет и Северный фронт, и оборону Луги, но другого решения просто не было. Для восполнения ухода этих трёх дивизий Ворошилов и Жданов (секретарь ЦК, первый секретарь Ленинградского обкома партии, член Военного совета Северного фронта) предприняли мобилизацию тысяч ленинградцев на строительство укреплений под Лугой; кроме того, они организовали формирование из балтийских моряков бригад морской пехоты и батальонов из курсантов военных училищ Ленинграда. Но для этого требовалось 3-5 суток. А пока был отдан приказ командирам частей под Лугой: растянуть насколько возможно свои участки обороны, использовать каждого бойца, независимо от рода войск – связиста, сапёра, строителя, даже санитара – в качестве стрелка, пулемётчика, истребителя танков.

В полках, батальонах, ротах, взводах подробностей этого решения, естественно, не знали. Поэтому у всех – от командиров до рядовых – этот приказ вызвал некоторое недоумение. Но …приказы не обсуждаются, а выполняются.

15 июля днём Уржумов, проверив исполнение приказа, остался, в общем, доволен. Но смутное беспокойство овладевало им. Он прилёг отдохнуть в своём блиндаже.

Вскоре ему доложили, что перед его участком, примерно в трёх километрах, появились немецкие танки и двигаются прямо на него. Он быстро вышел из блиндажа, взял бинокль и стал наблюдать в указанном направлении. Да, прямо на его батальон шли чёрные танки, быстро увеличивающиеся в размерах. Он насчитал девять танков и за ними три бронетранспортёра с пехотой. Он сообщил об этом на командный пункт (КП) полка и приказал батальону готовится к бою. Все быстро заняли окопы.

Танки шли тремя клиньями, растягиваясь по участку. Уже был слышен гул их моторов. Люки танков были открыты – очевидно, немцы не рассчитывали встретить здесь советские войска. Хорошо! Комбат Уржумов передал приказ:

– Без команды не стрелять! Подпустить как можно ближе!

И тут же один за другим стали захлопываться танковые люки. Видимо, немцы что-то почувствовали или увидели. Скорость танков увеличилась. Жерла их пушек сверкнули дымным пламенем. Над головами прошипели снаряды. Заработали танковые пулемёты. Пули затенькали впереди окопов, вздымая землю брустверов. “Ряды защитников редковаты, – подумал Уржумов. – Могут не удержаться”.

И вдруг… Он не поверил своим глазам: к переднему краю бежал невысокий, коренастый, ладно скроенный человек в генеральской, нет, в маршальской форме! В правой руке зажата рукоять нагана. Человек оборачивается ко всем защитникам лицом, и Уржумов отчётливо слышит грубовато-густой, привыкший командовать голос:

– Сынки! Я же ещё ваших отцов водил в атаки против немцев! Неужели мы сегодня уступим этой сволочи, откроем путь к городу Ленина?! Вперёд, за мной!!

Ворошилов!!!

Он бежит вперёд, стреляет из нагана… по смотровым щелям танков. Один, второй, третий танк останавливаются, уже не стреляют ни из пушек, ни из пулемётов.

Откуда-то слева от Уржумова в один из них летит бутылка с горючей смесью. От удара о броню бутылка разбивается, пламя охватывает танк. Уржумов слышит голос старшего политрука:

– Горит! Горит, гад!! Коммунисты, вперёд!!!

Старший политрук выскакивает из окопа, швыряет бутылку ещё в один танк. Бутылки летят из окопов и в другие танки. Танки начинают полыхать как фанерные. Бойцы поднимаются из окопов с винтовками наперевес. Стреляют с колена по выпрыгивающим из танков немцам. Из-за танков появляется бронетранспортёр. И тут же в него летят противотанковые гранаты. Гремят взрывы. Немецкую пехоту, отбегающую от транспортёров, подстреливают стрелки и пулемётчики…

…Бой длился не более получаса. Шесть подбитых немецких танков и два бронетранспортёра остались на месте. Валялись трупы, некоторые обугленные…

Маршалу Ворошилову перевязывали рану на левом предплечье…

…Когда старшина санроты закончил перевязку, Ворошилов поднялся с сиденья из двух поставленных друг на друга ящиков из-под снарядов, сказал старшине “спасибо”, одёрнул гимнастёрку, выпрямляясь, и все узнали знакомого по портретам и фотографиям недавнего Наркома обороны СССР, героя Гражданской войны, многолетнего строителя Красной Армии и Красного Флота, невысокого, но стройного, широкоплечего Клима, первого Маршала Советского Союза. Он выглядел моложе своих шестидесяти с половиной лет: подтянутая, без “животика”, фигура, крепкая загорелая шея и приветливое лицо, чисто выбритое, без прыщиков и морщин, тронутое бледностью, видимо, от потери крови; над верхней губой короткие, но густые усы с проседью; виски, тронутые совершенно белым “инеем”, очень шли к его лицу. Глаза, карие, живые, улыбались и ещё более молодили лицо. От него, несмотря на маршальские звёзды на отложных воротничках гимнастёрки, веяло простотой и доступностью.

Он, плоть от плоти своего народа, прошёл суровейшую жизненную школу, впрочем, как и Сталин, Молотов, да и все руководители ЦК ВКП(б) и Советского правительства. Родился в украинском селе близ Луганска в семье рабочего-железнодорожника; до пятнадцати лет испытал все сельские работы и одновременно учился, закончив по настоянию отца полный курс сельской школы; потом поступил учеником слесаря на Юрьевский металлургический завод, откуда, проработав семь лет, перешёл на Луганский паровозостроительный; в течение всех этих лет не переставал учиться и получил среднее образование.