Чтение онлайн

Однако искушенные в метаморфозах дао китайские мудрецы отвечали "белым варварам", что не стоит торопиться с окончательными выводами. Их оппоненты с гордостью заявили, что и через десять, и через двадцать лет готовы повторить то же самое. "Вы нетерпеливы,— отвечали китайцы.— Нам имеет смысл повторить встречу лет через четыреста".

Это неожиданное сопоставление временных масштабов мышления наглядно демонстрирует главные преимущества традиционного китайского мировоззрения, его способность сохранять свою сущность, изменяя формы проявления. Ни броненосцы "владычицы морей" Великобритании, ни впоследствии ядерные угрозы США не производили на лидеров Китая никакого впечатления. Незримый центр "Поднебесной" оставался неизменным при всех колебаниях текущей политики. Вопрос заключался лишь в том, какие силы более полно и точно выразят принципы управления, присущие этому центру. Соперничество Гоминдана и КПК осуществлялось именно внутри данной парадигмы. Социальная справедливость, поставленная во главу угла китайскими коммунистами, нашла больше сторонников и последователей, чем обещания нерадивых наследников великого Сунь Ятсена.

"КРАСНОЙ ИДЕЕ" КИТАЯ, как и всего мира, дала мощнейший толчок Великая Октябрьская революция, разорвавшая незыблемую до того цепь империалистической гегемонии. "Красную идею" Китая заботливо взращивал Советский Союз и Коммунистический Интернационал, помогая и технически, и организационно, и финансово молодой китайской компартии, обучая ее лидеров самым современным знаниям и умениям политической борьбы. В Китае, как и в Индии, коммунисты всегда видели потенциальных лидеров мира "униженных и оскорбленных" американо-европейским колониальным владычеством. Поэтому и отношение к китайским товарищам было совершенно другим, чем, скажем, к Иосипу Броз Тито.

Когда после победы китайской революции Мао Цзэдун посетил Советский Союз и на встрече со Сталиным выказал готовность во всем следовать указаниям "отца народов", Сталин точно ответил, что Китай — великая страна, что победа в нем китайских коммунистов — заслуга прежде всего компартии Китая и ее лидеров, что им самим лучше знать, как вести свои дела, но что "красный Китай" всегда может рассчитывать на любую поддержку и помощь со стороны Советского Союза.

Так "красная идея" получила второй мировой центр своего развития, не копирующий СССР. А механизмы передачи навыков управления, подготовки кадров и смены поколений в Китае наработаны тысячелетиями. Никакая "культурная революция" уничтожить их не могла — она сама была одним из элементов этой матрицы, опосредованной и вписанной в общий путь развития.

Описывать и объяснять китайские "стратагемы управления", исходящие из неподвижного и вечно меняющегося центра, — дело серьезной монографии. Важно то, что этот центр един и неизменно присутствует в сознании каждого китайца. Поэтому столь настойчиво добивался "красный Китай" признания своих прав в ООН, поэтому единство страны — непреложный принцип его внешней и внутренней политики. Поэтому возвращение Гонконга, а затем Макао и Тайваня — дело чести каждого китайского политика, каждого китайского коммуниста, каждого китайца вообще.

Да, у России другая история, другое мировоззрение, другие традиции. Да, мы пришли на порог третьего тысячелетия опоенными, обкраденными, но с памятью о великом празднике Победы, о преодолении тяги земной, о том, как щедро делились последним с теми, кого считали своими братьями. И один из них вырос в мирового лидера, названного "красным драконом". Этот снимок Шанхая — новое лицо нового Китая.

У него есть чему поучиться. Прежде всего — достоинству и неуклонности действий. Глядя на него, нам есть что вспомнить. Прежде всего — то, что союз России и Китая, возможный только при полном восстановлении в правах общей для нас "красной идеи", способен изменить лицо мира, как это уже случилось после Второй мировой войны, когда рухнула колониальная система империализма. Новый китайско-русский блок сегодня — единственная реальная возможность предотвратить "конец истории" по-американски, противопоставить технотронному фашизму не менее современный коммунистический ответ. Возможно, Китай справится и без нас. Но ему будет стократ сложнее, а нам — позорнее служить опоившим и обокравшим нас заокеанским хозяевам и их “новорусским” приказчикам, которые продали свое державное первородство за миску объедков с чужого стола.

ПРИЗРАК КОММУНИЗМА сегодня не бродит по Европе. Он — на распутье после тяжелых потрясений, он изранен еврокоммунистами и горбачевыми.

Мы будем лечить раны коммунизма, но не можем уповать на него и ждать, пока он воспрянет. Мы обязаны спасти от окончательного разрушения наш дом, разобрать обломки и возродить его к жизни. Поэтому на обозримом участке пути мы по-братски разойдемся с европейским Призраком коммунизма. Мы — не пролетарии, у нас есть Отечество, нам есть что терять, кроме своих цепей.

Человечество выживет на Земле, лишь придя к солидарности, а не через угнетение и грабеж. Но путь к этому лежит через противление злу. Наивно отрицать классовые интересы, групповой и личный эгоизм. Не будем убаюкивать себя сказкой о согласии эксплуататора и работника. Но человечество выросло, и история может обойтись без повивальной бабки — насилия. Трудящиеся России еще обладают таким уровнем культуры, что могут вести свою борьбу без разрушений. Для нашей революции, если до нее дойдет дело, не понадобится насилия — отщепенцы будут составлять ничтожную часть народа.

Времени нам отпущено немного. Противник не жалеет средств для того, чтобы растлить и утомить трудящихся, втянуть в преступность молодежь, сбить людей с толку политическими спектаклями. Но люди трезвеют, преодолевают хаос в умах. Мы можем превратить кризис разрушения в кризис развития.

Кризис в России. Минуло десять лет реформы. Достаточно, чтобы проверить на деле любую программу. В тридцатые годы за десять лет Россия провела индустриализацию. С сорок пятого за десять лет СССР встал из руин, восстановил довоенный уровень населения. Стал ядерной и космической державой — и в то же время стал больше всех в мире строить жилья. Мы наращивали достаток — скромный, но надежный.

Сейчас, без войны, из благополучного состояния за десять лет страну привели на грань катастрофы и гражданской войны. Это — не результат ошибок, а суть реформы. Положение тяжелее, чем нам кажется, даже при нашей скудной жизни. Мы проедаем последнее из того, что накопили наши отцы, осталось немного.

Из всего, что сказала о мире и человеке наука ХХ века, из опыта разрухи на нашей земле видно: попытка втиснуть Россию в систему больной западной цивилизации — утопия, которая уже привела к огромным страданиям большинство народа. Мы призываем тех, кто поверил в эту утопию: положите на чаши весов все обещанные вам блага — и горе миллионов ваших отцов и братьев. Не обольщайтесь: те страдания, которые уже выпали на их долю, это лишь ничтожная часть того, что ударит по вашим детям.

Отношение к советскому прошлому. Советский период — явление такого исторического масштаба, что всесторонне оценить его еще трудно. Советский проект, начатый на пепелище России, вызвал подъем народных сил, ума и духа. Он показал: совместная жизнь множества народов без угнетения и непримиримой вражды, без классового антагонизма, без того, чтобы топтать ближнего, — возможна. И для этого нет необходимости грабить третьи страны и за их счет подкармливать свой пролетариат. Советский проект был разрушен в результате войны, пусть "холодной". Поэтому исхода соревнования мы не знаем — эксперимент остался незавершенным.

Хладнокровный анализ реальных условий России и всех вариантов ее будущего показывает: уцелеть как страна она сможет лишь в том случае, если пойдет по пути восстановления жизнеустройства советского типа — в главном, а не в деталях. При всех иных вариантах неизбежны нарастание социальных и национальных конфликтов и такое ослабление России перед внешними конкурентами, что страна будет разорвана и сожрана по частям.

Восстанавливая желаемый тип жизни вновь на пепелище, мы обязаны учесть уроки прошлого и понять, почему, обеспечив доступ всех к основным социальным благам и высокую социальную надежность, советский тип жизни оставлял неудовлетворенными все большую часть граждан. Возникшие в СССР единообразие и непритязательность жизни были порождением условий, в которых рождался советский проект. Сегодня мы свободны от этих ограничений. Поэтому мы не зовем вспять — никто никогда не выходил из кризиса, пятясь назад. Сыновья, которые замыкаются в слове и деле отцов, невольно предают их. Мы обязаны идти вперед.