Чтение онлайн

"Мобилизационной" программе новой индустриализации России должен предшествовать этап "нового НЭПа" — народ должен передохнуть, подкормиться и собраться с силами. На этом этапе полуразрушенное государство не может и не должно брать на себя организацию производства большей части продуктов. Лучше и дешевле это сделает сеть народных, кооперативных и частных малых и средних предприятий. К огромному сожалению, сути малого предприятия как особого, постиндустриального уклада, не поняли ни наши либералы, ни наши марксисты. Без создания с помощью государства большой системы малых предприятий преодолеть кризис в России невозможно. "Новый НЭП" должен быть не отступлением и не временной мерой, малые предприятия — жизненно важная часть современного хозяйства, придающая ему динамичность и новаторский дух.

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО. Советский тип государства — самодержавный, он основан не на равновесии "ветвей власти" в их противостоянии (сдержки и противовесы), а на их согласии под надзором безусловного авторитета (идеологии). Советы, в отличие от парламента, ищут единогласия, а не выясняют силу конкурентов через голосование. В такой сложной по составу стране, как Россия, только сильное самодержавние или сильная советская власть рождали механизм автоматического гашения конфликтов. Переход к устройству западного типа привел к автоматическому разгоранию конфликтов, и это неустранимо.

Пока что мышление большинства тяготеет к государству советского типа (отсюда абсурдные, с точки зрения парламентаризма, обвинения Госдумы в "политизированности"). Однако быстрое восстановление такого государства невозможно, его придется строить постепенно. Причина в том, что утрачен авторитетный арбитр, легитимирующий большие политические решения (как в начале века был утрачен авторитет Православия, без которого исчезла сила царя). Народ расколот, хотя расколотые части желают единогласия (склонны к тоталитаризму). В этих условиях на переходный период наименьшим злом является парламентская республика с постоянным общественным диалогом. Президентская республика всегда скатывается к попытке подавить оппозицию, но расстановка сил в России такова, что это невозможно, и государство парализовано. Сдвиг к парламентской республике сразу запустит процесс восстановления советских структур "снизу" — по тем вопросам, в которых уже есть минимум согласия. Этому надо способствовать, не формируя созревание единодушия.

Через парламентскую республику мы должны прийти к государству советского типа, но с сильно ослабленной "сословностью". Это трудно, ибо общество с солидарностью общинного типа и общей этикой укрепляет сословные традиции ("порождает дворянство"). Но история России показала, что все виды дворянства со временем вырождались и тяготели к национальной измене. Последним таким "дворянством" была партийная номенклатура. Сильным противоядием против сословности является индивидуализм гражданского общества. Мы должны разрешить противоречие: освоить важные механизмы гражданского общества, не допустив атомизации и рассыпания народа на конкурирующих индивидов. Это трудно, но возможно.

Идеология. Главная трудность восстановления государственности через переходный этап парламентаризма кроется в "державном" сознании большинства граждан. Такое сознание укрепляет государство, когда есть общий для всех идейный стрежень, идеологическое ядро (в царской России религия, в советской — коммунизм). Но это же сознание входит в конфликт со структурами либерального государства. Сегодня перед интеллигенцией стоит необычная задача — выработать "временную" идеологию национального спасения.

Эта задача сложна из-за общего мирового кризиса идеологий (кризиса самого типа идеологизированного мышления). Причина этого глубока — смена научной картины мира, лежащей в основе идеологий, и общий кризис индустриальной цивилизации, осознанная всем человечеством невозможность универсального приложения ее главных принципов ко всем жителям Земли. Таким образом, нельзя ожидать в ближайшем будущем появления сильной идеологии, способной сплотить общество, задав ему ясные ориентиры на целый исторический период, — такой идеологии, какой был марксизм в течение целого столетия. Сегодня мы можем лишь найти общее "ядро" множества идеологических и культурных течений и договориться о союзе или сотрудничестве в рамках этого "ядра".

И эта задача трудна из-за отсутствия в России политических партий, способных вести диалог. Партий не возникло в силу того же "державного" сознания, не приемлющего разделение народа. Кроме того, нынешний политический режим применяет самые грязные технологии манипуляции общественным сознанием, так что диалог затруднен из-за искусственно созданного хаоса в мышлении.

Однако задача выявления общего идеологического "ядра" выполнима, хотя работа идет медленно. Если интеллигенция России эту задачу не выполнит, нас ждет гражданская война с попыткой одной части расколотого народа подавить другую, а в наихудшем варианте — хотя бы отомстить.

ПАРТИЙНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО. Поскольку нас ждет переходный этап парламентаризма и квазигражданского общества, необходимыми выразителями идеалов и интересов конфликтующих социальных сил должны стать партии (или хотя бы "квазипартии" — движения). Наиболее тяжелый провал в политической системе — отсутствие здоровой социал-демократии. К ней тяготеет интеллигенция и вообще значительная часть городского населения. Именно социал-демократия могла бы быть организатором общественного диалога и интеллектуальной лабораторией для выработки согласия. Все попытки создать в России социал-демократию (от Г.Попова до Ю.Лужкова) провалились или потому, что были явным политическим мошенничеством, или потому, что шли вразрез с мышлением людей.

Социал-демократия в России может быть создана только со стороны коммунистов и в союзе с ними. Можно примерно очертить круг установок, которых не приемлют люди, тяготеющие к социал-демократии: они не разделяют ностальгии по советскому прошлому, но отвергают антисоветизм; они не западники, но не приемлют вульгарной антизападной патетики; они отдают себе отчет в сложности того положения, в какое попала Россия, и скептически относятся к политикам, которые "знают простой рецепт спасения".

Если бы левые силы потрудились над созданием социал-демократии, то впоследствии молодежь ее радикального крыла вернулась бы в лоно коммунизма в виде динамичной компартии с современным мышлением, не несущей груза наследия КПСС. Это имело бы решающее значение для возрождения обновленного советского проекта в новых условиях.

Национальный вопрос. Важные точки напряженности в многонациональной природе России — по ним и били, когда ломали СССР. Вплоть до Ельцина Россия никогда не сбрасывала кризисы в "слабые" регионы и не создавала зоны внутреннего "третьего мира". Поэтому она имела крепкий национальный тыл. Жить в едином сильном государстве, ограничивающем хищность местных князьков, — в интересах простых людей всех народов. Советский народ как наднациональная солидарная общность реально существует, и связывающие его идеалы и интересы сильнее противоречий.

Апатично приняв развал СССР, наши народы совершили историческую ошибку. Трагические последствия развала СССР со временем будут не смягчаться, а усугубляться. Развал еще не привел к слому многих сторон совместной жизни, но этот процесс идет с ускорением. Он в принципе не может быть блокирован развитием рынка. Как страна СССР еще не разрушен, и многие связи можно сохранить и реформировать, что потребует несравненно меньше усилий, чем завершение их слома и последующее создание заново. Та тяга к воссозданию единой страны, которая порождается жизненными интересами десятков миллионов семей, постепенно обретет новую идеологическую оболочку и станет политической силой. Этому надо помогать.