Чтение онлайн

Если мы пройдем по острию ножа, освободим Россию от угнетения и обеспечим ее целостность и независимый рост, мы заслужим благодарность потомков. Если приведем наше дело к краху — будем прокляты.

Подберем и установим фаркоп на шевроле ланос 4 без ущерба внешнего вида Вашего авто.

"Величайшие дары Божие, данные людям высшим человеколюбием, — это священство и царство. Первое служит делам божеским, второе заботится о делах человеческих. Оба происходят из одного источника и украшают человеческую жизнь... Когда священство бесспорно, а царство пользуется лишь законной властью, между ними будет доброе согласие (simphonia)"

6-я новелла Codex Juris Canonici императора Юстиниана

15 АВГУСТА 1917 ГОДА, после 217-летнего перерыва, был созван Поместный собор. Третируемая надменными обер-прокурорами, низведенная до уровня второразрядного департамента Русская Церковь получила уникальный шанс забыть, как страшный сон петровский "Духовный регламент", выбрать Патриарха и, быть может, уврачевать кровоточащую рану раскола.

Представители священноначалия и "широких слоев церковной общественности", легко преодолев вялое сопротивление Временного правительства, собрались в Московском Кремле — вычеркнутая Романовыми из истории Русская Церковь, поймав ветер Революции в свои паруса, вновь стала историческим субъектом.

Во время работы собора в Москве шли ожесточенные бои, и звон колоколов смешивался с грохотом орудийной канонады. Решение об избрании Патриарха, — о чем и помыслить не могли всего несколько месяцев назад, было принято во многом благодаря этой жизнеутверждающей "музыке".

В историю нельзя войти бесконфликтно. Первые столетия христианства внесли в церковные святцы тысячи имен мучеников. Но не золочеными митрами или монастырскими угодьями, а именно числом небесных ходатаев и исчисляется подлинное богатство Церкви...Как это ни парадоксально, режим открытых гонений (веденный новой властью уже во время работы собора) — значительно более здоровая атмосфера для Церкви, нежели громоздкая роскошь Синодального рабства. Как будто резкий порыв ветра сорвал с почти погасшего костра серую шапку мертвого пепла и обнажил последние, еще не задушенные алые пятна горящих углей...

Однажды мне на глаза попался дореволюционный снимок: веселая компания благополучных щегольски одетых мужчин важно позирует фотографу. Самым добродушным и самым упитанным из них оказался будущий митрополит Крутицкий Петр (Полянский), ближайший сотрудник Патриарха Тихона, Патриарший Местоблюститель и мученик, заморенный голодом и холодом на затерянном в сибирских снегах зимовье Хэ. Мирянин, важный синодальный чиновник, балагур и душа общества — он, не раздумывая, принял предложение постричься в монашество и занять должность, обрекавшую его, в сложившихся обстоятельствах, на неминуемую гибель... А сам Патриарх Тихон, известный прежде лишь миролюбием и покладистостью? А тысячи и тысячи других бесстрашных клириков и мирян, с радостью принявших мученический венец? Согласились бы они поменять свой высокий удел, на право заживо сгнить в синодальном "болоте"?

Однако и большевики не были классическими злодеями — этакими "Навуходоносорами в буденовках". Были в их действиях и благородство, и своя упрямая логика. Конфискуя церковное имущество, репрессируя наиболее активных священников и мирян, они руководствовались следующими соображениями: во-первых, “религия — пережиток царизма, обреченный на отмирание” (его можно терпеть, но религиозную пропаганду необходимо пресекать, как контрреволюцию); во-вторых, “имущество РПЦ — народное достояние”; и, наконец, “священник — такой же гражданин, как и все — может быть осужден и репрессирован безо всякого снисхождения”. Время военное — не до церемоний.

Безусловно, в первые годы Советской власти Церкви пришлось нелегко. Однако это был не целенаправленный антицерковный террор, а естественное следствие нежелания священноначалия признавать новую власть.

К тому же в первые послесоборные годы произошел обновленческий раскол. И проходимцы из числа низшего духовенства и так называемого "церковного пролетариата" (псаломщики, дьячки и пр.), активно используя революционную фразеологию, "стучали", "стучали" и "стучали" на своих апонентов. У чекистов должно было уши закладывать от этого неистового "стука"...

Патриарх Тихон и подавляющее большинство представителей высшего духовенства, в свою очередь, заняли враждебную по отношению к Советской власти позицию. Здесь и анафемы большевикам, и организация сопротивления изъятию церковных ценностей (напомню: новая власть считала их народным достоянием), и прямая поддержка белому движению. Неугомонные "епископы-беженцы", свившие себе уютные гнезда в "гостеприимной" Европе, своими монархическими манифестами тоже подливали масла в огонь.

С другой стороны, у некоторых большевистских теоретиков (например, Троцкого) была своя "идея-фикс" — они считали, что в Церкви, как и в обществе, происходит классовая борьба и долг Советской власти — помочь "церковному пролетариату" избавиться от "вековечного" гнета "князей церкви" (епископата).

В то святое время любая, даже самая безумная, идея немедленно обретала плоть и кровь. Особенно кровь... Но это противостояние не могло продолжаться вечно...

Переломным моментом в отношениях Церкви и Советской власти следует признать лето 1923 года. Патриарх Тихон, находясь в заключении, пишет заявление в Верховный Суд:

"Будучи воспитан в монархическом обществе и находясь до самого ареста под влиянием антисоветских лиц, я действительно был настроен к Советской власти враждебно, причем враждебность из пассивного состояния временами переходила к активным действиям... Признавая правильность решения суда о привлечении меня к ответственности, я раскаиваюсь в проступках против государственного строя и прошу Верховный Суд изменить мне меру пресечения. При этом я заявляю Верховному Суду, что я отныне Советской власти не враг (выделено мной — В.Г. ). Я окончательно отмежевываюсь как от зарубежной, так и внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции".

Нет никаких оснований сомневаться в искренности Патриарха. Это не вынужденный компромисс — это сознательный выбор. И два года неустанных трудов в этом направлении — лучшее тому подтверждение. Сверхъестественная, истинно пророческая интуиция, видимо, подсказала Патриарху Тихону в решающий момент: у Советской России великое будущее (нечто подобное уже грезилось "сменовеховцам"). Именно Советская власть, а не белогвардейская "обозная команда", воссоздаст на срединных землях континента Евразия величественную империю. И долг Церкви — приветствовать ее становление...