Чтение онлайн

Новое, невиданное царство!

Последняя надежда на симфонию...

КОГДА ЦЕРКОВЬ не подвергается открытым гонениям, она жаждет одного: симфонических отношений с царством. Однако гениально сформулированный Юстинианом порядок вещей, при всей его кажущейся простоте и естественности, в чистом виде существовал лишь в Византийской империи (до Флорентийской унии) и на Руси (до раскола). Все остальное — лишь стремление к симфонии, мечта о симфонии, сон о ней.

Тяга к симфонии, как безусловный рефлекс, действует помимо сознания, заставляя священноначалие мучительно искать внимания сильных мира сего (даже если это отъявленные мерзавцы), а простых прихожан — быть лояльными любой существующей власти.

Раздавленная "Духовным регламентом", затянутая в постылый вицмундир петербургского покроя, Церковь Синодального периода добросовестно разыгрывала псевдосимфонию с Романовской деспотией. Нынешняя РПЦ МП, похоже, готова видеть благочестивого кесаря и в беспалом верзиле, и в пройдохе-мэре одновременно...

Над этим грешно смеяться. Этим нельзя попрекать. Церковь иначе не может. Ей нужно помочь — воссоздать нормальную империю...

Во 2-м послании Фессалоникийцам апостол Павел писал: "...Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, — и тогда откроется беззаконник". "Удерживающий теперь" (преграждающий путь "беззаконнику"-антихристу) — это Римская империя, жестоко преследовавшая в то время христиан (сам апостол Павел был обезглавлен в Риме). Предстояли еще многие десятилетия ужасающих по масштабам и жестокости гонений, но перед духовными очами "апостола языков" уже стояла блистательная Византия и тысяча лет совершеннейшей симфонии...

Обращение Патриарха к Верховному Суду не было отчаянной попыткой любой ценой сохранить себе жизнь (к этой мысли неминуемо приводит "белогвардейская" логика "зарубежников"). В кровавом хаосе социальной революции он (подобно апостолу Павлу) сумел разглядеть мощные очертания нового "удерживающего теперь" — а значит, грядущую симфонию... По крайней мере, надежду на нее.

...Девять дней Верховный Суд рассматривал ходатайство Патриарха. Судя по материалам дела, готовились показательный процесс и казнь. Положение усугублял провокационный "ультиматум Керзона" (дополнений ультиматумом Римского папы) с требованием от лица "мировой общественности" немедленно освободить главу Русской Церкви. Как Советская власть реагирует на подобные "ультиматумы", общеизвестно... Казненный Патриарх был позарез нужен англичанам для организации нового "крестового похода" на Россию. Но тайным надеждам зарубежных "доброхотов" не было суждено сбыться. 25 июня 1923 года Патриарха Тихона освободили... Очевидно, в высшем Советском руководстве кто-то правильно прочел его послание. В новейшей истории Русской Церкви открылась новая страница...

Правота Патриарха Тихона стала очевидной в годы Великой Отечественной войны. 22 июня 1941 года Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий (Старгородский) обратился к "пастырям и пасомым" с патриотическим посланием. А через четыре дня в Богоявленском соборе состоялся молебен о победе русского воинства.

"Пусть гроза надвигается. Мы знаем, что она приносит не одни бедствия, но и пользу: она освежает воздух и изгоняет всякие миазмы. Да послужит и наступившая военная угроза оздоровлению атмосферы духовной... У нас уже имеются некоторые признаки такого оздоровления. Разве не радостно, например, видеть, что с первыми ударами грозы мы вот в таком множестве собрались в наш храм и начало нашего всенародного подвига в защиту родной земли освящаем церковным богослужением?" (Из речи митр. Сергия на молебне).

На церковные средства были созданы и оснащены танковая колонна и авиационная эскадрилья. Самолеты с чудотворными иконами на борту облетали Ленинград, Москву и Сталинград. Перед решающими сражениями священники, специально командированные в войска, совершали торжественныемолебны.

"Наша Церковь, начиная с покойного Святейшего Патриарха Тихона, и доселе неизменно признает Советскую власть богоустановленной в СССР. Лично же для меня достаточно и одной любви к Родине и моему народу, чтобы и без чьих-либо просьб, и тем паче принуждения, всячески противиться порабощению нашей страны", — писал в одном из своих многочисленных пастырских посланий митрополит Сергий. С такой властью глава Церкви (к тому же, нормальный канонический глава, а не Синодальный "первунствующий член"!) мог говорить, лишь чувствуя себя свободным партнером власти. И власть приняла такой тон...

4 сентября 1943 года церковную делегацию принял лично Сталин, а уже 8-го был созван Поместный собор, на котором митрополит Сергий был избран Патриархом.

Были открыты все пригодные для богослужений храмы. У мощей преподобного Сергия Радонежского вновь затеплились лампады. В блокадный Ленинград, как груз особого назначения, ежедневно доставлялись вино и просфоры из чистейшей пшеничной муки для совершения Таинства Евхаристии.

А в это время раскольничья "Зарубежная Церковь" (проклявшая митр. Сергия за "пособничество красным"), пользуясь безусловной поддержкой гитлеровской администрации открывала приход за приходом (в том числе и на оккупированых территориях) и горячо молилась за победу немецкого оружия над "дикими большевистскими ордами" (кстати, не следует забывать, что столь модные сегодня причитания о "царственных мученниках" и "нераскаявшихся коммунистах" имеют стопроцентно "зарубежническое" происхождение)...

15 мая 1944 года Патриарх Сергий отошел ко Господу. В письме на имя Иосифа Виссарионовича Сталина его достойный приеемник митр. Алексий (Симанский) в частности, писал: "В предстоящей мне деятельности я буду неизменно и неуклонно руководствоваться теми принципами, которыми отмечена была церковная деятельность почившего Патриарха: следование канонам и установлениям церковным, с одной стороны, и неизменная верность Родине и возглавляемому Вами Правительству нашему — с другой (выделено мной - В.Г. )”.

Симфония состоялась...

Высококачественные лампы настольные, торшеры по 5 низким ценам.

РЕВОЛЮЦИЮ УБИЛИ ДВАЖДЫ. Те, кто бездумно в течение десятилетий нарочито и чрезмерно повторяли это слово (попробуйте повторить слово "любовь" бессчетное количество раз — скоро оно обессмыслится — любовь... любовь... любовь... бовлю... бовлю... бовлю...), и те, кто принялись насмехаться и глумиться над этим затертым понятием, мифом, событием, от вчерашних неискренних славословий перейдя к неумным ниспроверженьям. Революция — это не обессмысленное "все", но и не вызывающие презрительное негодование "ничто", "переворот", "бунт", "заговор". Революция — это уникальный момент в бытии, когда свершается невозможное, когда небывалое становится повсеместным, когда вещи открывают свои неизвестные, не предполагаемые доселе лики, когда фонтан бытия бьет из-под скорлуп обыденного, унося к чертям унылые лабиринты норм. Революция может быть, но может и не быть, она не предписана, не заказана, не предусмотрена. Неожиданно из неучтенных углов открывается искажающий пространство горизонт... Не благо, не вред, по ту сторону этики, скорее в пассионарном зле, чем в спокойном упорядочивающем добре, взвивается ниоткуда пламя Революции. Потом оно остывает, превращается в камень, потом камень едят ветра и мыши, потом от Революции остается жалкий плевок не находящей точки опоры, расплывчатой, неверной памяти.

Мы не празднуем сегодня очередную годовщину Великой Октябрьской Социалистической Революции. Мы не знаем, что праздновать, зачем и даже когда. Злодеяние? Шаг вперед? Обрыв в варварство? Продразверстки? Иудейский террор? Антисемитский бунт? Еретическая секта? Архаика? Западный модернизм? Безбожие? Мистика? Разрушение Государственности? Создание новой Империи?

Так что же мы отмечаем, на самом деле? За что пьем? Кого поминаем? Кого проклинаем? Кто за что... Кто кого...

Я НЕ ВЕРЮ, что в России есть либералы, коммунисты, фашисты, социал-демократы, националисты, монархисты, демократы или консерваторы. Таких в России нет. Лишь масса растерянных людей, у которых отняли одно и забыли дать другое взамен. Совсем недавно мы жили в реальности, в которой Революция была осью смыслоположения, мифом об Истоке, отправной чертой. Революция была калибровкой "мирового листа" (как говорят современные физики), т.е. трафаретом, с помощью которого измерялась реальность истории — "до" и "после". Но мы утратили этот историко-онтологический модус. Утратили задолго до агонии перестройки, задолго до бесславного вырождения и откровенного упадка нашего. Совершенно неверно винить в "предательстве Революции" только "реформаторов". В здоровом теле "реформаторы" не заводятся. "Егор Тимурович" или "Борис Абрамович" — это то, что появляется на организме тогда, когда все его ресурсы исчерпаны, растрачены, выработаны. Это предсмертные синяки, а не источник заражения, следствие, а не причина. Мы все убили Революцию, мы все ее предали, мы все — ее сыновья и внуки (ее ровесники отошли) — не знаем более ее энергии, ее соленого привкуса, ее страстного воя. Бледная немочь мы, мы все, и те, кто активно вредит, и те, кто пассивно защищает. Поэтому всерьез рассуждать о тех мировоззренческих моделях, в которых можно осмыслять сегодня Революцию, кодифицировать ее, помещать в исторический контекст, будет нечестно. Это значит принимать как нечто обоснованное и серьезное наглое надувательство ничтожеств, силящихся изобразить из себя кое-что. Косоротый комодообразный Черномырдин вместе с гибким ушастым недоноском — это "консерваторы"? Покорные и распластанно-раскатанные информаторы нижайших инстанций позднесоветской Госбезопасности — это "националисты", "фашисты" (или "леваки", "антифашисты")? Румяные и хищные комсомольские гомики-олигархи и остервенелые типично советские работники торговли — это "либералы"? Пожилые обыватели с совестью — это "коммунисты"? Бросьте. Сегодня в России нет и не может быть идеологии, мировоззрения, серьезной политологической шкалы. Ее не будет и не может быть, пока нас либо не завоюют, либо мы снова не расправимся. С завоеванием все понятно, будет установлена колониальная администрация "нового мирового порядка", которая скопирует для нас эрзац-идеологию по типу своей. Это крайне подло, но зато реалистично. И те, кто настаивают на этом — т.е. откровенные атлантисты и предатели, — по меньшей мере, не лгут. Колониальная администрация США, утвердившись в России, расскажет нам и нашим детям, что следует думать о Революции. Не будем забегать вперед и предугадывать это, хотя оценка, основанная на геополитических и исторических критериях самого Запада, предельно ясна.