Чтение онлайн

Именно он убедил руководство страны в том, что нужно серьёзно заняться проблемой биологической безопасности нашей страны, быть в готовности парировать любые угрозы: как стихийного, так и конкурентного характера. А для этого нужно знать, как идут биохимические процессы в человеческом организме и в живом организме вообще, какие агенты и каким образом могут на них влиять, с какими последствиями. Последние события с наводнением на Дальнем Востоке хорошо подтверждают эту необходимость.

Овчинников был гением общения, и после того, как ему удалось убедить тогдашнее руководство партии и правительства в необходимости программ биологической безопасности, машина пришла в движение. Были приняты три совместных постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР: 1973, 1981 и 1985 годов, - по которым и шла вся работа. Очень сомневаюсь в том, что без Овчинникова они бы состоялись - это к вопросу о роли личности в науке.

Основными исполнителями этих постановлений были выбраны пять институтов системы Академии наук СССР, в том числе и наш институт, а также целый ряд отраслевых институтов, учреждений и предприятий, - в том числе Министерства здравоохранения, главного управления микробиологической промышленности, Министерства сельского хозяйства и так далее. Это была глубоко эшелонированная, хорошо продуманная работа с мощным материально-финансовым обеспечением. Не скажу, что в этом отношении сравнимая с программой создания атомной и водородной бомбы или с космическим проектом, однако, по своим научным результатам - вполне сопоставимая с ними. Сейчас мы являемся крупнейшим институтом биологического направления в Российской Академии наук и по-прежнему во многом пользуемся тем, что было создано Овчинниковым. Он практически поставил в нашей стране химию и биологию веществ, которые лежат в основе жизни. Это нуклеиновые кислоты, белки, многочисленные регуляторы: углеводы, липиды, мембранные структуры, и прочее. Появились новые журналы, новые специализации, новые кафедры, мощный приток ученых в эту область научного знания И это не осталось незамеченным на международном уровне. Сразу пошли контакты с участием США, Франции, Германии, Италии, Японии - советская биохимия выдвинулась на лидирующие позиции.

"ЗАВТРА". Это было связано с проблемами биологической безопасности?

В.И. В широком смысле - конечно, да. Там были и прикладные программы, связанные с оборонной тематикой, но в целом речь шла именно о биохимических механизмах существования живых организмов и их сообществ - живых систем, иными словами. А это - и здравоохранение, и сельское хозяйство, и генетика, и что угодно еще. Такая широкая постановка вопроса - несомненная заслуга Юрия Анатольевича.

"ЗАВТРА". Он, кстати, даже внешне ничуть не был похож на кабинетного ученого - такого "книжного червя".

В.И. Личность была уникальная, настоящий "титан Возрождения": атлет ростом метр восемьдесят девять сантиметров, чемпион МГУ по вольной борьбе в полутяжёлом весе, великолепно плавал, бегал, при этом был ведущим актером театра-студии университета. Ия Савина оттуда же, из их команды. Овчинников играл Маяковского, с Черкасовым вместе снимались - есть фотография знаменитая, когда они, друг напротив друга, оба с сигаретами Его приглашали в кино сниматься, в большой спорт идти - он всё это бросил ради науки. А еще он был председателем студкома МГУ - это на фоне того, что его чуть не исключили из комсомола. Отец Овчинникова был "врагом народа". Его расстреляли, а семью сослали в Красноярск. Теперь в красноярской школе, где он учился, висит мемориальная доска То есть жажда жизни, жажда деятельности - то, что сейчас называют "драйвом", - у него была запредельная.

"ЗАВТРА". И он был химиком по образованию?

В.И. Да, закончил химический факультет МГУ, потом аспирантуру. Дипломная работа и кандидатская диссертация Овчинникова - он ее защитил в 1961 году - были посвящены химии тетрациклина. Но потом, придя в институт к Шемякину, он понял, что будущее - за теми веществами, из которых построены живые организмы. И в 32 года защитил докторскую диссертацию по химии пептидов.

"ЗАВТРА". А почему он так рано, в 53 года, ушёл из жизни?

В.И. Непонятно. Начались неприятности с того, что где-то в середине 80-х он вернулся с Кубы, где его ночью - они там спали с открытыми окнами - укусила какая-то дрянь. Рука распухла, он долго в себя не мог прийти А потом, когда всё вроде бы прошло, начались признаки онкологии. Костный мозг вытеснялся соединительной тканью, пошли непорядки в кроветворении, формуле крови и так далее. Он года три боролся с этой болезнью, весь высох, ничем помочь ему не смогли. Это были тяжелые для всех нас годы, особенно последний.

"ЗАВТРА". Такой человек мог бы возглавить Академию наук?

В.И. Конечно, мог. Но история не знает сослагательного наклонения. Хотя нам сегодня остро необходимы люди именно такого типа, такого склада - бойцы и победители.

"ЗАВТРА". Вы чувствуете себя продолжателем его дела?

В.И. У нас было и остается общее дело - изучение биохимии живых систем. И каждый из нас делал и делает его в меру своих сил и способностей. Конечно, будь Овчинников жив, мы могли бы продвинуться намного дальше, чем сейчас - в этом лично у меня никаких сомнений нет. Но все мы смертны, и надо использовать отведенное нам время жизни по максимуму

"ЗАВТРА". У вас получается - по максимуму?

В.И. С учётом всех привходящих обстоятельств - наверное, да. Но если бы не погром науки, который произошёл на рубеже 80-х-90-х годов прошлого века, можно было бы сделать намного больше. Считаю, что потенциал Института реализуется процентов на двадцать в лучшем случае.

"ЗАВТРА". Погром - это когда было резко сокращено государственное финансирование научных исследований?

В.И. В 1991 году был жуткий обвал. Тогда наши сотрудники получали в месяц сумму, эквивалентную семи долларам. Сейчас дошли до тысячи долларов, но это не столь большой успех на фоне того, что финансирование покрывает всего 40% коммунальных услуг. Остальные деньги - добывай, где хочешь. Здание института, которое Юрий Анатольевич построил тридцать лет назад - уникальное. Такого нет нигде - ни в нашей стране, ни во всем мире. Здесь всё предусмотрено, всё продумано до гениальности. Здесь есть и биотехнологические установки, и химические установки, есть изотопный и клеточный блоки, даже есть центр здоровья, мы можем от любой идеи дойти до её воплощения в практику, - а содержать здание не на что. Полагается миллионов сорок на такой объем. Мы запросили 12 миллионов - а получили один миллион. Говорят, нет денег. И так - на каждом шагу. Где брать деньги - непонятно.

"ЗАВТРА". А по официальной статистике у Министерства финансов остатки на счету свыше 6 триллионов рублей.

В.И. Я этого не знаю. Но, так или иначе, налицо полное непонимание того, как надо расставлять государственные приоритеты.

"ЗАВТРА". Мне кажется, тут нельзя говорить о "непонимании" - налицо целенаправленное удушение фундаментальной науки. В правительстве готовы финансировать только то, что даёт прибыль сразу.

В.И. Есть такое. Вот, в Белоруссии Лукашенко прямо говорит: мы будем поддерживать только то, что дает прибыль народному хозяйству. У нас так прямо не говорится, на словах все вроде бы понимают важность науки для будущего, но на деле машут на нее рукой. Еще такую линию конфликта создают: вузы - Академия наук. Ливанов готов лить огромные потоки денег в вузы: раз в первой сотне мирового рейтинга нет наших университетов, а это, получается, вопрос престижа страны, то надо сделать всё, чтобы они-таки в эту сотню попали. А в сфере науки идет стагнация бюджета. Академия наук у правительства сегодня - нелюбимое дитя, и это абсолютно несправедливо. У нас почти две трети научного потенциала страны - а деньги идут на Сколково, на Роснано, на университеты. Это печальный факт. Смотришь, какие зарплаты в этом Сколково, и просто диву даешься, контраст с РАН просто неприличный.